Шок-рок

колено. Хрустнули кости, брызнула кровь. Следующие три удара пришлись на правое бедро.
Дейв давно уже орал благим матом. На мгновение Грин встревожился: а вдруг крики кто-нибудь услышит. Но тревога мгновенно забылась, как только он осознал, что происходит: даже корчась он боли, этот говнюк продолжал петь его песню. Крики Дейва имитировали начальные аккорды.
— Ты украл ее у меня! — взвизгнул Грин, врезав кувалдой по ребрам. И тут этот засранец передразнил его: ребра захрустели как барабанная дробь. Ослепленный яростью, с гремящей в ушах песней, Грин вновь и вновь взмахивал кувалдой, дробя лицо Дейва, череп, плечи. Крики стихли, но Грин не мог остановиться, превращая тело в кровавую пульпу. Последний удар, изо всей оставшейся силы, Грин нанес по промежности Дейва. Юноша уже несколько минут как умер, но от этого удара дрожь в последний раз пробежала по изуродованному телу.
Грин тяжело дышал, песня смолкла. Он выронил из рук залитую кровью кувалду. Слезы потекли по щекам. Его печалила не смерть Дейва, а собственная потеря. Песня ушла навсегда.
Достав из мешка ножницы для резки металла и ножовку, Грин принялся за работу. Содрал с черепа кожу, окончательно размозжил челюсти и зубы, чтобы исключить опознание. Ножницами отрезал пальцы на руках и ногах, чтобы потом сжечь: и никаких отпечатков.
Переоделся, достал из багажника мешки для мусора, расчлененное тело разложил в десяток мешков, каждый перевязал красным скотчем. Мешки бросил в багажник и медленно поехал к городу.
Мешки по одному забрасывал в мусорные контейнеры, установленные вдоль трассы. Один раз остановился у местного магазинчика, купил упаковку с шестью бутылками пива, и пачку сигарет. Мешок с тем, что осталось от головы Дейва, бросил в мусорный бак у «Дворца» Розмана, потом поставил автомобиль на привычное место неподалеку от служебного входа и открыл первую бутылку. Спина и руки приятно ныли от усталости.
На следующее утро Розман приехал на работу в половине одиннадцатого, поставил свой «чарджер»

рядом с автомобилем Грина.
— Мне надо уезжать. — Грин проследовал за Розманом к двери служебного хода. — Извините, что не смог предупредить заранее.
Розман, с покрасневшими от усталости глазами, едва понимал, что ему говорят.
— Я не спал всю ночь. — Он открыл стальную дверь. — Дейв не вернулся домой… такого никогда не было.
Грин переминался с ноги на ногу, мышцы еще побаливали.
— Может, где-нибудь трахается.
Розман мрачно глянул на Грина, достал бумажник, отсчитал шесть двадцаток.
— Это за неделю. — Мотнул головой в сторону двери: — Закрой за собой.
Грин сунул бумажки в карман, захлопнул дверь, слетел со ступенек. Усаживаясь за руль, он думал, что слышит, как плачет этот сукин сын. Взревев двигателем, «крайслер» рванул с автостоянки.

Теперь он называл себя Дейвом и работал с пяти вечера и до закрытия в маленьком клубе для бизнесменов, «Пиво и грудинка». На этот раз ему потребовалась лишь неделя, чтобы найти любимую песню, которая хорошо шла под белое вино и чеддер. Но счастье длилось недолго: он услышал, как гардеробщица громко поет его песню.
В нем вновь закипела злость, и он знал, что надо делать. В конце концов, он всегда мог найти другую работу.

Лайза Стоун покинула сцену, когда еще эхом отдавались последние ноты заключительной песни, и позволила охранникам поспешно провести ее за кулисы и по отработанному маршруту — до бокового выхода, где ее ждала машина. Она неохотно согласилась на усиление мер безопасности, не желая признавать, что является вероятной мишенью свихнувшегося убийцы, но не сумела опровергнуть версию Теда Тройи о том, что какой-то психопат безмолвно преследует ее в течение всей ее карьеры. До сего дня страдали лишь близкие, но никак нельзя было угадать, что может произойти в будущем.
В любом случае защитить ее было невозможно, если бы она настаивала на продолжении турне. Рок-звезды, как и политики, актеры и прочие знаменитости, жертвуют безопасностью, а вместе с ней и личной жизнью, как только привлекают к себе внимание публики. Написав кучу интервью и статей, Тед сохранил очень мало сочувствия к богатым и знаменитым. Но Лайза Стоун была — другое дело.
Тед вышел из театра один и доехал на такси до отеля, где остановилась Лайза. Покурив на улице, он вошел и поднялся на лифте на ее этаж. Охранники кивнули, когда он вышел из лифта, и молча пропустили его, узнав и обменявшись ухмылками. Тед сделал вид, что не заметил.