Шок-рок

— Значит, наконец-то я убедил тебя, что все это не плод моего воображения?
— Уж не знаю, что и думать. Меня страшит одна лишь вероятность того, что ты прав.
— Едва ли я достаточно важная личность, чтобы стать чьей-то мишенью.
— Ты для меня достаточно важная личность. Мне уже давно нужен был человек, с которым можно говорить. Но если я подвергаю тебя опасности…
Она умолкла на полуслове.
— Я уже большой мальчик, Лайза, и все делаю вполне осознанно. Если мы предпримем некоторые меры…
— Мне так трудно с этим смириться. — Отступив назад, она крепко, чуть ли не до боли, сцепила руки, — У меня всегда было немного близких людей, и никто из них не кажется опасным. Дин временами бывает невыносим, но я никогда не поверю, что он может причинить кому-то вред. Мне неприятно даже думать так о людях, особенно о тех, кого я люблю. А теперь я подозреваю всех, даже Рэнди.
— Он ведь давно — твой ударник?
— Целую вечность. Мы познакомились, когда он был студийным музыкантом, а я делала демозаписи. Пару раз встречались, ничего серьезного. Брайану он никогда не нравился, но он был рядом со мной в трудные времена. — У нее в глазах вдруг появились слезы. — Тед, можешь думать., обо мне что угодно, но я начинаю по-настоящему бояться. С людьми вокруг меня происходят ужасные вещи, а мне остается только думать: а что, если бы это была я? Что, если я следующая? Кто тогда напишет посвященную мне песню?
Он шагнул к ней и обнял за плечи.
— Пока ты со мной, ничего плохого не случится.
— Ты думаешь, что этой ночью ничего плохого не случилось?
— Ну что ж, если ты можешь написать хит, навеянный разгромом в моем номере, тогда это было не зря.
Он тут же пожалел о своих словах, но из-за усталости его внутренний цензор взял выходной. «Песнь Кэри» и «Смерть — это сон» стали мегахитами, но песня «Часть меня — это часть тебя», выпущенная через год после смерти Келли Мэри, превзошла обе через считанные недели после выхода в свет. Пожелай Лайза сохранить хотя бы одну десятую заработанных денег, она была бы очень богатой женщиной. Но, как и раньше, она отдала львиную долю на благотворительность.
Тед почувствовал, как напряглось ее тело, и быстро заговорил, пытаясь отвлечь ее.
— Послушай, поскольку мы с тобой оба на ногах в столь неурочный час, почему бы нам не позавтракать по-настоящему в нормальном ресторане? Никакой еды в номер.
Она немного расслабилась.
— Мне казалось, ты не хочешь, чтобы я появлялась в общественных местах?
— Но в такую рань никто не поверит, что это ты. Особенно если мы найдем какую-нибудь тошниловку, в которую не сунется ни одна уважающая себя рок-звезда.
— Хорошо. — Она отстранилась от него, и голос ее теперь звучал гораздо жизнерадостней. — Годится. Но вот что делать с этим Терминатором?
Она кивнула в сторону двери, за которой, без сомнений, телохранитель расхаживал безостановочно вперед-назад.
— Пошли его с каким-нибудь поручением, — беспечно ответил Тед. — Какого черта! Один раз живем.

В субботу вечером публика проявила чуть больше энтузиазма, и вся команда отправилась в Детройт в приподнятом настроении. Потом — Милуоки, Толидо, Сент-Луис и Атланта. Лайза оставалась зажатой, ее концерты проходили неровно, критики свирепствовали, а реакция публики в основном была вежливой, но часто сдержанной.
— Возможно, ты был прав: наверное, мне следует сократить гастроли, — не раз говорила Лайза.
Тед знал, что ее волнуют не только проблемы безопасности. Лайза не походила на большинство рок-вокалистов, которых он знал. Деньги для нее почти ничего не значили, но она была глубоко предана музыке: для нее было важно, чтобы созданное ею имело отклик в сердцах людей, чтобы ее творчество до какой-то степени трогало их, и, казалось, она черпает силы в реакции публики. В редкие моменты горечи она жаловалась, что ее репутация основана на трех очень печальных песнях, а не на таких жизнерадостных синглах как «Разожги любовь», «Городская девушка», «Злачные места» или «Затор», и Тед сочувственно кивал, не признаваясь, что любимые песни Лайзы его самого абсолютно не трогали.
— Почему людям не нравятся радостные песни? — не раз возмущалась она.
— Наверное, потому что люди в основном не слишком счастливы. Ты показала им, как можно воспринимать жизненные трагедии и творить из них нечто прекрасное, и они реагируют на это превращение.
— Но музыка должна поднимать настроение, а не наоборот. Это возможность отвлечься от плохого.
— Ты не сможешь отвлечься, пока для начала не столкнешься с неприятностями.
В тот раз он находился в легком подпитии и казался сам себе глубокомысленным.