Шок-рок

младенец. В голове гудело, один глаз ослеп. Но второй все видел, и со слухом все было в порядке.
Во время концерта меня не покидала мысль: «Смогу я прикоснуться к ним? Или это призраки?»
Насчет музыкантов ответа я так и не получила. А вот варвары… В ту ночь они были из плоти и крови.
Они выросли среди деревьев, подхватили Дуга и унесли его к амфитеатру. Я наблюдала за ними одним здоровым глазом. Ни руки, ни ноги меня не слушались.
И пленка продолжала крутиться.
В ту ночь акустическая часть концерта завершилась быстро. Может, оно и к лучшему. А во время короткого перерыва мне показалось, что я увидела Дилана Прайса, который стоял надо мной, улыбаясь, вытирая лицо красным полотенцем. Он больше не потел кровью.
Потом он ушел.
Я балансировала на грани обморока, когда вдруг услышала крики. Наверное, армия Влада расправлялась с очередной группой пленников.
И тут же загремела музыка.
Над горами взошла заря, холодная и яркая. Я пришла в себя, дрожа всем телом, на левой щеке запеклась кровь. Встала, покачнулась, мир медленно пошел кругом. К счастью, одним глазом я быстрее приспособилась к его вращению.
Воздух застыл. Там, где гремели гитары и барабаны, посвистывал ветер и пели птицы.
Меня ждали несколько сюрпризов. Магнитофон и микрофоны расплющили о скалы. Провода изорвали. Я поплелась к амфитеатру. Сцена исчезла. Вместе с горящей деревней, инструментами и музыкантами. И рядами колов с насаженными на них жертвами.
Один кол, правда, остался. Дуг всегда предпочитал действовать за кулисами. А вот теперь вышел на авансцену.
С перекошенным лицом, гротескно изогнутыми конечностями, он застыл в восьми футах над землей. Огромный кол на два фута уходил в его тело. Я не испытывала радости от того, что он умер, не чувствовала и угрызений совести. Должно быть, потому, что смерть так же естественна, как и жизнь. И ее последствия казались совсем уж нереальными.
А может, причина заключалась в том, что Дуг выглядел больно уж нереальным. Едва узнаваемым. Съежившийся мешок обвисшей плоти и костей. Неужели в человеческом теле так много жидкости? Из Дуга большая ее часть точно вытекла.
Взгляд мой соскользнул со скукожившегося обезвоженного тела к подножию кола.
Увидела бобины с пленкой, в целости и сохранности. Ожидающие меня. Подарок? Я восприняла их именно так. Подарок, предназначенный для того, чтобы получать наслаждение, а не прибыль.
И… белый листок, запятнанный красным. Несомненно, кровью Дуга. Просто пятна крови и несколько слов, написанных твердым, решительным почерком.
Роялти: выплачены полностью.

«Майами геральд», 26 июня 2000 г.

МЕСТНЫЕ ИСТОРИКИ РАЗВЕИВАЮТ СЛУХИ О СМЕРТИ МОРРИСОНА
(специально для «Геральд» )
С тех пор, как в начале июля 1971 года сообщили о смерти Джима Моррисона, друзья и поклонники бывшего лидера и вокалиста группы «Дорз» выражают сомнения относительно того, действительно ли поэт и музыкант погиб в ванне в Париже. В значительной мере появление этих сомнений связано с отсутствием четких свидетельств, подтверждающих его смерть, — включая отсутствие вскрытия, недостаток документов относительно его смерти и, что, возможно, наиболее важно, многочисленные сообщения о «явлениях» певца в Европе за последние тридцать лет. Те же, кто утверждает, что мятежный музыкант действительно умер 3 июля 1971 года, считают, что его останки не следует тревожить. Однако другие заинтересованные лица негласно настаивают на возможности эксгумации останков Моррисона как в исторических, так и в еще не определенных юридических целях. По мнению неназванного источника полицейского управления Майами, эти юридические основания могут включать в себя множество пока еще не решенных исков об установлении отцовства, а также по поводу печально известного инцидента с «обнажением» в Университете Майами…