Шок-рок

А сейчас барабан наконец-то — в его руках.
Несколько тактов отбил вождь. Остановился. Колдун проделал то же — и глянул в сторону Дэнни. Тот чуть слышно пробормотал: «Джем-сейшн, значит», — и повторил секвенцию. Чисто повторил, шутя — а на ходу добавил еще и стремительный, витиеватый «росчерк».
Вождь вздернул бровь. Повторил ритм Дэнни — только еще сложнее. Свою партию отыграл колдун — и снова — и снова контрапунктом — вступил Дэнни. Что-то это уже на банджо-дуэль из фильма «Избавление» начинало смахивать.
Звук барабана — многослойный, глубокий — согревал, покалывал пальцы, здорово, главное — отпустить себя, с головой окунуться в тайные ритмы, в первобытный голос сердца дикой Африки. Шорохи окружавшей ночи смолкли, исчезли, дым костра столбом вздымался к небу, он играл — и неотрывно смотрел в круг пламени.
Голыми руками играл — а на кой тут палочки, на кой ломать контакт меж собой и барабаном, играл, вливался своим ритмом в ритмы иные, контрударами ответствовал на удары, чувствовал — ритм пробуждает изнутри основу основ, прошлые жизни, атавистическую, языческую ярость. Трое били в барабаны, трое отбивали Пульс Мира, играл вождь, играл колдун, закрывались, затуманивались в ритмическом трансе глаза Дэнни, трое постигали бессловесный язык гипнотического обмена ритмов.
Краем глаза Дэнни видел — мальчишки повскакали с мест, запрыгали, загомонили с восторженным смехом, заплясали вокруг него, закричали что-то — кажется, «Барабан Белого! Барабан Белого!» — пари можно держать, никогда раньше не видели, как белый играет на барабане…
И вдруг колдун остановился. Удар — и перестал играть вождь. Дэнни показалось — его ровно вышвырнули из действа, но ладно, хочешь не хочешь, закончил квадрат, подбил симпатичной «посылкой». Горели усталые руки, по ямочке подбородка стекал пот, в ушах аж гудело от грохота, и все равно — не сдержал Дэнни себя, зашелся от счастливого хохота.
Колдун заговорил. Анатоль перевел: «Vous avez l’esprit de batteur. В тебе дух барабанщика».
Трясущимися пальцами Дэнни сжал голое плечико Анатоля. Кивнул: «Oui».
Вождь хвалил тоже, благодарил за то, что поделился с народом селения музыкой белых людей. «Поделился музыкой белых», прямо стеб какой-то, между прочим, Дэнни в Африку приехал, чтоб здесь МЕСТНОГО колорита для СВОИХ композиций набираться. Но воспоминания Дэнни будут вписаны в будущие вещи… а вот селеньицу Кабас не сохранить подаренное белым.
Колдун с иссушенным годами лицом поднял с земли барабан — маленький, тот самый, что заканчивал он мастерить тогда, утром, в темном своем домике. Мгновение смотрел, не мигая, глубоко Дэнни в глаза — а потом протянул барабан.
Анатоль тревожно подскочил, хотел что-то объяснить — и прикусил язык. Дэнни барабан принял — и кивнул. Благодарно. Восхищенно. Прижал барабан к груди — и снова склонил голову в знак глубокой признательности: «Merci!»
Анатоль потянул Дэнни за руку — прочь из обнесенного оградой дворика. Вождь хлопнул в ладони, приказал что-то мальчишкам. Те взглянули, пересмеиваясь, на Анатоля — и помчались вприпрыжку к хижинам, явно — спать. Анатоль все посматривал нервно на Дэнни — а Дэнни все в толк не мог взять, что ж тут такое приключилось.
Снова поблагодарил. Снова поклонился — сперва вождю, потом колдуну, а они просто молчали — и смотрели. Вот так, вспоминалось почему-то, в Восточной Африке пара львов добычу выслеживала. Потряс головой, отгоняя дикую мысль, — и пошел вслед за Анатолем.
В селении для Дэнни освободили одну из хижин — круглую, крытую соломой. Чуть поодаль прислонили к дереву велосипед — любопытно, а кто ж его весь день-то охранял? Точно, маленький старичок с огромным тесаком! Анатоль, похоже, совсем извелся: все пытался что-то сказать — и никак не решался.
Чтоб успокоить его хоть как-нибудь, Дэнни полез в рюкзак — и угостил мальчишку жвачкой. Только принялся Анатоль бурно выражать благодарность — из ночных теней материализовались, с детской безжалостностью в глазах, прочие ребята. Попытались отобрать жвачку, но Анатоль оказался проворнее — забросил ее в рот и удрал. «Эй!» — заорал Дэнни, но Анатоль, по пятам преследуемый, уже исчез во мгле.
Дэнни стащил с велосипеда одеяло и спальный мешок. Отволок в хижину. Задумался — интересно, в большой сейчас опасности Анатоль? Похоже, парнишка способен о себе позаботиться, не зря же его всю жизнь прочие сыновья вождя изводили! Печальная мысль. Мысль, поневоле пригасившая слегка радостный драйв от вечернего перформанса.
Ныли ноги — как-никак, от самого Гаруа все вверх да вверх, пытка, невольно размечтаешься — а посиживать бы сейчас в джакузи, в люксе пятизвездочного отеля! Попивать бы сейчас холодный