Шок-рок

взгляда своей дочери. Разумеется, накатила подзабытая волна уверенности в своих силах. Теперь на лице Винд уже играла настоящая заговорщицкая ухмылка.
— Что делалось проще? — переспросила дочь. Видит Бог, она до тошноты наслушалась рассказов матери о прошлом и даже придумала ряд уловок, чтобы ее выключать, ибо кого на самом деле интересует, что и как делалось в прошлом? Впрочем, кажется, в данный момент Винд это может оказаться полезным.
— Ну, во-первых, тогда никого не волновала проблема СПИДа. Случайный секс не был опасен, я не хочу на этом акцентировать внимание, только пусть тебе никто не говорит, что в этом не было своей прелести, потому что я лично чертовски неплохо проводила время с гастролирующими музыкантами, которых заносило в наш город. Ну и, конечно, были свои приколы, чтобы попасть за сцену.
— Приколы?
— Ты намерена повторять каждое мое слово? — с изумлением поглядела на дочь Конни.
— Ну… — Винд прокашлялась. — Если бы мне захотелось попасть за сцену… гипотетически, разумеется…
— Гипотетически… помогает, когда ты эффектна до потери сознания, достигла восемнадцати и имеешь фигуру, от которой помереть можно. — Конни криво усмехнулась. — Природа дала тебе это преимущество. Я бы на твоем месте направилась вон в ту голубую дверь. Видишь, — кивнула она, — слева от пивной стойки? С табличкой «Посторонним вход воспрещен». Они полагают, что штуковины подобного рода действенны процентов на девяносто. Как только входишь в эту дверь, справа за углом — несколько комнат, там у них раздевалки.
Винд разинула рот от спокойной, уверенной манеры матери.
— Обычно у двери сидит какой-нибудь амбал с бычьей шеей, — продолжала Конни, — а список со всеми фамилиями, кому разрешен доступ за кулисы, висит за углом у главного выхода на сцену. Ты просто ведешь себя так, словно провела там весь вечер. Говоришь, что забыла сумочку с пропуском в раздевалке или еще что. Говоришь ему, что ты… как там зовут этого басиста?
— Вэл, — произнесла Винд, словно стихи. — Вэл Макклауд.
— Говоришь, что ты старая подруга Вэла и что тебе надоело стоять за кулисами и ты вышла послушать микс сзади и забыла сумочку. Делаешь вид, что чуть-чуть побаиваешься его, и одновременно не забываешь себя демонстрировать. Все это дает тебе возможность попасть туда… гипотетически, разумеется.
Она видела, как Винд нервно переводит взгляд с голубой двери на нее и обратно, словно собираясь с духом и одновременно как бы ища… чего? Одобрения?
«Зачем ты это делаешь, — требовательно поинтересовался у Конни внутренний голос. — Зачем ты толкаешь ее туда? Ради нее? Или ради себя?»
Она проигнорировала внутренний голос, перестав думать. Вместо этого она порылась у себя в сумочке и достала пару презервативов.
— Если соберешься туда, иди, пока концерт не кончился. Надо попасть туда раньше, чем группа окажется за кулисами. Хочешь стать подругой Вэла? В таком случае скажи себе, что это ты и есть. Ты — подруга Вэла. Как только увидишь его — поцелуй. Веди себя так, словно уже принадлежишь ему. Говори ему, что он — гений. Дай ему бутылку пива. — Она говорила все быстрее и быстрее, почти неслышным шепотом, и тем не менее в окружающем оре ее было очень хорошо слышно. — Возьми его за яйца, только не очень сильно, и пошепчи что-нибудь… может, как сильно ты его хочешь, а потом посмотри на него так, чтобы он понял, что ему выпала удачная ночь. Только никакого напряга, к черту все напряги, понимаешь? И если видишь, что дело зашло далеко, черт побери, гораздо лучше будет воспользоваться вот этим, поняла? — И она вложила пару «троянцев»

в ладонь Винд.
Винд смотрела на мать, словно впервые видела. Она ничего не сказала, но на лице было явно написано: «Почему?»
— Потому что я — не моя мать, черт побери, — ответила Конни на безмолвный вопрос. — Когда я была в твоем возрасте, я поклялась, что не стану такой, как она. И не стала, чтоб мне. Не стала. Вот деньги на такси, если понадобится. Ну, ты хочешь своего бас-гитариста?
Пару мгновений она еще колебалась, но затем Конни увидела, как в глазах дочери полыхнул так хорошо знакомый по себе яростный огонек. Между ними словно возникла некая связь — впервые… Господи, впервые после того времени, как Винд лежала в пеленках. Винд энергично кивнула.
— Так иди и бери его! — сказала Конни.
Винд уже метнулась как ветер — в полном соответствии со своим именем. Конни смотрела, как дочь прокладывает себе путь в заполненных проходах, направляясь к голубой двери. Там возник момент колебания, но вот Винд расправила плечи и уверенно двинулась дальше. Она вошла в дверь.
Часть Конни