Шок-рок

участков.
Стадионный менеджер стер цифру и вписал карандашом другую. О Господи.
«Газм» завернул «Смертельный выстрел» в дикий джем. Ники видел, как Нацист Курт врубил свой «Маршал» на макс. Видел это и Хлеб от ударной установки. Пот разлетался мелкой пылью от поверхности барабанов, а вместе с ним отскакивали и щепки. У правого колена у Хлеба был колчан запасных палочек, и он мог их заменять, не пропустив удара. Хлеб смотрел на Нациста Курта, потом Двойное Очко посмотрел на Хлеба и пришпорил свои машины, усиливая ведущую партию от уровня мигрени до «найти и уничтожить». Лиз-Аху тоже пришлось поддать, иначе б его уделали. Арчи, музыкант, придававший «Газму» гитарную тяжесть, делал то же самое. Джембоун ощущал грохот по мониторам.
«Итак — все», — подумал Ники.
Лиз-Ax, Арчи и Двойное Очко сошлись своей знаменитой забойной «тройкой». Толпа была не просто готова к этому, она этого ждала.
Народ счел это за повод озвереть еще пуще.
Ники знал — народ легко продержится дольше, чем группа. Без вранья — так и без балды. Он отскочил на шаг, чтобы взглянуть на теха по звуку Роки, сидевшего в наушниках за пультом. Красные и зеленые индикаторы своевременно вспыхивали по всей панели. Электроэнергии они потребляли жуткое количество. На каждого члена группы приходилось по три человека «команды», девочек и мальчиков, которые отрабатывали свои бабки потом и кровью на каждом шоу. Их всех подбирал Ники — бродяги, которые могли потреблять «Кэмел» блоками, а метелок — упаковками, но истинным кайфом для них были адреналин, эндорфин, ток метаболизма.
Ники выдохнул. Бешеный ураган звука чуть не вогнал воздух ему обратно в глотку. Он переместился на свою правильную точку.
У Ники с Джембоуном на все случаи жизни существовал язык знаков. Время от времени певец поглядывал влево от сцены, чтобы увидеть, нет ли у Ники пожеланий.
Стадионный менеджер таращился на Ники сквозь синюю дымовуху и атмосферные разводы музыки. Решив, что Ники обратил на него внимание, он постучал по своим часам.
Ники всеми фибрами души ощутил ненависть. В чистом виде. Не к группе, а к собравшимся в зале вампирам, к этому говнюку в тройке от «Сирс», который косится на Ники взглядом директора школы, плотно сжав побелевшие губы. Словно два червяка сношаются, подумал Ники.
Ники нарочито учтиво кивнул блюстителю.
В это мгновение Джембоун повернулся.
Не отводя взгляда от менеджера, Ники поднял сжатую в кулак правую руку так, чтобы Джембоун видел, а левой — обхватил запястье.
Джембоун получил свое.
Он крутанулся на носочке, поднял, потом опустил свой кулак, и вся группа тут же, с полутакта рванула на другой свой хит «Никогда не сдавайся». Это был четкий ход, гарантировавший успех, и публика настолько обалдела от внезапного перехода, что первые такты не вызвали почти никакой реакции.
Потом народ ожил. Знали слова.
«Нигилизма вам надо, анархии? — подумал Ники. — Получайте». Он ухмыльнулся.
Апофеоз для каннибалов. Когда Двойное Очко разразился крэзовой импровизацией, вышибалы ощутили нарастающий напор на фанерные заграждения. В атаку пошли Лиз-Ах и Хай-Фай: толпа желала их так, как кожаное седло «Харлея» жаждет теплой промежности. Арчи перся по краю сцены, призывая из зала к физическому контакту.
Стадионный менеджер пытался посоветоваться с кем-то из своих жвачных подчиненных. Его не было слышно. Он начинал накаляться до уровня группы.
Ники встретился взглядом с Роки и поднял оба больших пальца. Инженер кивнул, подал условные сигналы, и в считанные секунды послание получили все, кого это касалось.
«Играйте в силу. Жгите предохранители. Нарушайте законы. Долбайте по мозгам».
Горящие купюры, белье, ковбойские сапоги, программки, мелочь, хлопушки — всё, что не крепилось к полу, потоком хлынуло на сцену. Джембоун отцепил свой гульфик с черепами и скрещенными костями, смачно его нюхнул и швырнул в беснующуюся толпу. Единственным резервом у него оставалась футболка в стиле Моррисона.
Ники видел круговорот, образовавшийся на месте падения этого предмета. Кормление голодных пираний. Лакомый кусочек добыт ценой подбитых глаз и племенной междоусобицы.
Концерт набрал критическую массу, измеряемую ушибами и переломами и, наверное, крайним неудобством. Ники все это уже не волновало. Необузданная энергия его решения была наркотической: кровь забурлила у него в жилах. Пусть лопаются перепонки. Пусть прольется кровь.
Пусть творится история, прямо сейчас.
ППВМ: Просто Поехали Вашу Мать!
Джембоуна первым застигло эхо только что выданного соло Лиз-Аха, отразившееся от дальней стороны чаши арены. Звук вернулся глухим