Шок-рок

слово замерло у него на губах. Он так резко нажал на педаль тормоза, что его бросило бы на руль, а Мэри — на приборный щиток, если б не ремни безопасности. Потом перевел ручку скоростей в нейтральное положение.
— Святой Боже! — вырвалось у него.
Раскрыв от изумления рты, они смотрели на лежащий под ними городок.

Расположился он в маленькой, уютной долине и словно сошел с картины Нормана Рокуэлла.

Мэри попыталась сказать себе, что дело в перспективе: они смотрят на городок с вершины холма, он окружен густыми лесами, но потом поняла, что только перспективой и ландшафтными особенностями впечатления, которое производил городок, не объяснить. Уж очень все было сбалансировано. Два церковных шпиля, с севера и юга городской площади, красное, амбароподобное здание на востоке, должно быть, школа, и белое — на западе, с колокольней и спутниковой антенной, скорее всего, там заседал городской совет. И дома такие аккуратненькие, такие ухоженные. Именно так они выглядели на рекламных объявлениях в довоенных изданиях, вроде «Сатердей ивнинг пост» и ли «Американ меркюри».
Над одной или двумя трубами должен виться дымок, подумала Мэри. И точно, присмотревшись, она нашла такие дома. Внезапно ей вспомнился рассказ из «Марсианских хроник» Рэя Брэдбери. О марсианах, которые так искусно замаскировали бойню, что земляне-астронавты приняли ее за городок своего детства.
— Разворачивайся, — вырвалось у нее. — Тут достаточно широко, развернуться ты сможешь.
Он медленно повернулся к ней, но ее нисколько не волновало выражение его лица. Пусть и смотрел он на нее, как на сумасшедшую.
— Дорогая, что ты такое…
— Мне тут не нравится, вот и все, — она почувствовала, что краснеет, но не замолчала. — Все это напоминает мне одну страшную историю, которую я прочитала подростком, — она помолчала. — И еще маленький домик, построенный из имбирных пряников с бисквитной крышей и сахарными ставнями из «Ганса и Гретель».
Он по-прежнему изумленно таращился на нее, и она вдруг поняла, что он собирается спуститься вниз, что в нем заиграли те же самые гормоны, тот же самый тестостерон, благодаря которому они свернули в автотрассы. Господи, он хочет исследовать неизвестное. И, разумеется, обзавестись сувениром. Купить в местном магазине футболку с надписью «Я БЫЛ В РОК-Н-РОЛЛЬНЫХ НЕБЕСАХ И, ЗНАЕТЕ ЛИ, У НИХ ЧЕРТОВСКИ КЛАССНАЯ РОК-ГРУППА».
— Милая… — этим мягким, нежным голосом он бы уговаривал ее прыгнуть вместе с ним из окна.
— Хватит. Если хочешь сделать мне что-нибудь приятное, разверни машину и отвези нас на Шоссе 58. Если ты это сделаешь, то вечером опять получишь вкусненькое. Может, и двойную порцию, если тебя на это хватит.
Он глубоко вздохнул. Руки сжимали руль, глаза не отрывались от ветрового стекла. Наконец, повернулся к ней.
— Посмотри на другой край долины, Мэри. Видишь дорогу, поднимающуюся по склону холма?
— Да, вижу.
— Видишь, какая она широкая? Какая гладкая? Какая ухоженная?
— Кларк, это…
— Смотри! Я даже вижу на ней автобус, — он указал на желтого жучка, ползучего по дороге к городу, поблескивая на солнце металлическим панцирем. — То есть на этой стороне мира мы увидели на один автомобиль больше, чем раньше.
— Я по-прежнему…
Он схватил карту, лежащую на выступе между сидениями, и когда вновь повернулся к ней, Мэри поняла, что этот веселый, обволакивающий голос скрывал бушующую в нем ярость.
— Послушай, Мэри, и, пожалуйста, обрати внимание на мои слова, чтобы потом не задавать лишних вопросов. Возможно, я смогу здесь развернуться, а возможно, и нет. Дорога тут шире, но я не уверен, что она достаточно широка. А кюветы меня по-прежнему очень смущают.
— Кларк, пожалуйста, не кричи. У меня болит голова.
Сделав над собой усилие, он понизил голос.
— Если мы развернемся, нам придется ползти двенадцать миль до шоссе 58, по тому же самому болотистому проселку.
— Двенадцать миль — не так уж и много, — она пыталась сохранить твердость в голосе, но уже чувствовала, что ее сопротивление слабеет. Она ненавидела себя за это, но ничего не могла изменить. Ей вдруг открылась истина: мужчины всегда добивались своего благодаря жесткости и безжалостности. В споре они вели себя точно так же, как и на футбольном поле. Поэтому, те, кто не уступал им, рисковал получить серьезные психические травмы.
— Согласен, двенадцать миль — не так уж и много, — голос Кларка вновь обволакивал, — но как насчет тех пятидесяти, которые придется проехать, если мы вернемся на пятьдесят восьмое?
— Ты так говоришь, будто мы опаздываем