При сносе московской гостиницы «Интурист» рабочие находят под полом аудиокассету с записью странного разговора и относят ее в ФСБ. Анализ показывает, что это запись вербовочной беседы, произошедшей 30 лет назад. Молодой лейтенант Евсеев ведет розыск завербованного шпиона, который переплетается с приключениями диггеров в таинственных московских подземельях, работой ЦРУ, ищущего подходы к государственным секретам России, буднями проституток-лилипутов… В конце концов Евсеев находит шпионский прибор, установленный на одном из полигонов в семидесятые годы, производит арест высокопоставленного военного… Но тот ли это человек, которого завербовали три десятилетия назад?
Авторы: Корецкий Данил Аркадьевич
лист – справка отдела культуры, которую Евсеев тщетно пытался получить несколько недель:
«По оперативным данным, в конце 60-х – начале 70-х годов прошлого века в Москве, в театрально-артистических кругах были известны следующие лица по имени Николай: Анисимов Николай Николаевич, Беленко Николай Васильевич, Воропаев Николай Сидорович (прозвище «Струна»), Гиндалин Николай Аветисович (прозвище «Черный»), Ежиков Николай Терентьевич, Лобов Николай Осипович…»
Фамилия Лобова была обведена красным. Всего в списке приводились тридцать пять фамилий и короткая справка-объективка на каждого фигуранта. Несколько спившихся или несостоявшихся артистов, один билетный кассир, оперный тенор, пожарный театра Ленсовета, работник торговли, тунеядцы… Попали они в поле зрения «органов» по разным причинам. Спекуляция театральными билетами, ширпотребом или спиртным, организация «левых» концертов и «подпольных» выступлений диссидентствующих поэтов или певцов, контакты с иностранцами и даже гомосексуализм и растление малолетних…
Дальше Евсеев читать не стал, только удивился ширине невода, которым в былые годы его ведомство прочесывало интересующие его социальные сферы…
Следующие несколько листов – выписка из личного дела Рогожкина. Он действительно имел дядю, фамилия которого была обведена красным карандашом: Лобов Николай Осипович.
У Евсеева даже сон пропал и позвоночник снова стал твердым и гибким, как стальная пружина. Таких совпадений просто не бывает! Он быстро просмотрел справку:
…1934 года рождения, дер. Горюхино Курского района Ставропольского края, русский… Родители – Лобов Осип Матвеевич, Лобова Галина Ивановна…»
Так, это ясно. Ничего интересного.
«…Сестра – Лобова Наталья Осиповна (в замужестве – Рогожкина), родилась… училась…»
Не то, не то.
«…В 1953-м году поступил в Московский институт народного хозяйства на факультет „товароведение»… По окончании работал в тамбовском облторге… В 1961-м возвращается в Москву… „Детский мир», секция промтоваров… ГУМ, секция бытовой техники… Московский военторг, отдел промышленных товаров, заместитель старшего товароведа…»
Ага, вот откуда дядя Коля знает, куда какой дефицит везут!..
Юра пробежал глазами оба листка. К началу семидесятых дядя Коля «вырос» до заместителя директора военторга. Получил трехкомнатную квартиру на Цветном бульваре. Характеристики с места работы – прекрасные, как и следовало ожидать. Что интересно: на шпионов и их пособников не бывает плохих характеристик! Как впрочем, на крупных казнокрадов и взяточников…
Итак, торгаш высокого ранга: в те годы это полная обеспеченность, почет и уважение, «вхожесть» в любые круги – похлеще, чем сейчас депутат Госдумы… Дядя Коля вполне мог доставать молодому Рогожкину билеты на концерты, кинофестивали, катать его на своей «Волге», водить с девушкой в рестораны… Только… Была в этом деле одна неувязка.
Евсеев представил себе их рядом: замдиректора крупного московского универмага и его племяша, будущего полковника Рогожкина. Избалованного доступом к дефициту парня, в модном импортном шмотье и «шузах» – так тогда называли крутые туфли, хотя слово «крутой» в оборот еще не вошло… Он слушал пластинки, которых в магазинах было не достать, жевал невиданную роскошь – жвачку, крутил первые портативные магнитофоны, танцевал твист с отвязными парнями и девушками из московской центровой тусовки…
Но тогда и выросший Рогожкин должен был сохранить в себе какие-то черты московской «золотой молодежи»: речь, манеры, повадки… У них это остается на всю жизнь, как говорится – закваска сразу видна… А тут пьющий медведь, лакающий какую-то дрянь и кромсающий штыком конскую колбасу… Нет, Юра должен был признать, что картинки не совмещаются и Рогожкин подходит на роль «золотого мальчика» не больше, чем Мамедов – на роль хакера.
