При сносе московской гостиницы «Интурист» рабочие находят под полом аудиокассету с записью странного разговора и относят ее в ФСБ. Анализ показывает, что это запись вербовочной беседы, произошедшей 30 лет назад. Молодой лейтенант Евсеев ведет розыск завербованного шпиона, который переплетается с приключениями диггеров в таинственных московских подземельях, работой ЦРУ, ищущего подходы к государственным секретам России, буднями проституток-лилипутов… В конце концов Евсеев находит шпионский прибор, установленный на одном из полигонов в семидесятые годы, производит арест высокопоставленного военного… Но тот ли это человек, которого завербовали три десятилетия назад?
Авторы: Корецкий Данил Аркадьевич
Полуобнаженное тело забилось в истерике. Девушка закрыла лицо руками.
– Ну конечно, была! – прорвалось сквозь пальцы. – Разве ты не почувствовал?
Юра посмотрел на простыню, но никаких признаков дефлорации не увидел. Проанализировал свои ощущения – в них таковых тоже не оказалось. 3начит, Шурочка смеется над ним?
– Подожди, ты же говорила, что позвонила мама и ничего не было?
Шурочка перестала смеяться. Одернула бесстыдно задранную юбку, села, обхватив колени, посмотрела изучающе-строго, как ее бабушка.
– Один раз позвонила, другой – не звонила… Разве это имеет значение? Ты же не мальчик?
– Н-н-у, да… – вынужден был согласиться Юра. До него дошло, что он идет по неправильному пути. Образ Беатрисы Карловны Дорн укоризненно качал головой, приложив ладони к впалым щекам. Надо было срочно исправляться.
– Нет, я просто так спросил, извини. По глупости…
Взгляд Шурочки смягчился.
– Ну, пойдем к нашим…
Они вернулись к столу. Там ничего не изменилось. Их отсутствия никто не заметил. Интеллектуальный, а на взгляд Юры, совершенно никчемный и бессмысленный спор продолжался.
– И «Метрополь» – говно! И «Континент»! – бушевал растрепанный и красный папа-не папа. Его окончательно развезло. – Оценивалась не литература, а политика! – Петр Петрович стукнул кулаком по столу. – Если я напишу роман и попаду в струю, то могу получить «нобелевку»… Мое последнее эссе привлекло внимание всей литературной Москвы!
– Пять страниц в сборнике тиражом пятьсот штук?! – вскинула брови Елизавета Михайловна. – Всей Москвы?
– Ну и что?! Заинтересованные люди передают экземпляры друг другу, перепечатывают их, отсылают знакомым… Главное – идея, свежесть мысли! Вася Гольштейн сказал, что его бывшая жена звонила из Парижа и восхищалась тем, как я обозначил проблему! Когда я напишу роман, его переведут во всем мире!
Елизавета Михайловна махнула рукой.
– Не надо романа! Напиши маленький рассказ, направь в редакцию, а потом мы прочтем рецензию!
– Нет! Я не хочу размениваться! Я создам нетленку!
– Петя, ты давно обещал починить унитаз, – деликатно говорила Анна Матвеевна. – Бачок уже два года не работает. Сколько можно с ведром ходить…
– Нет-нет, не принижайте Петину духовность, – возражала Ираида.
Юра ушел, не прощаясь: здесь это допускалось. На прощанье Шурочка вручила ему стопку книг и поцеловала взасос.
Будни диггеров
Август 2002 года. Подземелья Москвы
За эти четыре часа Хорек заработал и содрал две мозоли на руках, несколько раз помер и кое-как снова ожил, как какая-то птица, которая возрождалась из пепла.
Они с Лешим по очереди миллион раз вдубасили кувалдой по замуровке, а потом еще миллион раз, а потом еще миллиона полтора – и, мама родная, они просто осатанели от усталости и нехватки воздуха.
На сегодняшний вечер у Хоря намечалась легкая пьянка по случаю Риткиного отъезда в Днепропетровск, и еще утром он раздумывал, приглашать туда Лешего или нет. Ближе к вечеру Хорь решил, что хоть Леший и со странностями, – не компанейский он человек, если честно… только пригласить его все-таки стоит – легенда московских подземелий как-никак. Только когда Хорь огласил это самое приглашение, Леший прореагировал очень вяло. Ни 70-градусная чача из Абхазии, обещанная кем-то из гостей, ни веселые жопастенькие девчонки (тощие и скучные у Хоря не водятся – это знают все) его не взволновали.
– Работаем, – сказал. – А там видно будет.
Поди пойми ты его. Не компанейский человек, одним словом. Мало того, что они честно отработали шахтерскую смену, с них льет в три ручья и дышать скоро будет нечем, – надо ведь просто-напросто и меру знать.
«Воздух! – пел Костя Кинчев. Мне нужен воздух!!» Под «воздухом» тот имел в виду деньги. «Бабки». Капусту. Лавэ. А жадность фраера сгубила, как известно. А Хорю сейчас нужен самый обыкновенный воздух. Не с вершин Швейцарских Альп, а московский, пусть и пропитанный бензиновыми выхлопами, но относительно СВЕЖИЙ воздух…
– Костю Кинчева помнишь?! – крикнул Хорек в спину орудующему кувалдой Лешему. Ему удалось перекричать и грохот ударов, и гулкое, рокочущее под низкими сводами эхо.
– Кинчев?! Который химку
нам продал натовскую?! – Леший долбает в прежнем темпе, даже не обернулся.
– Не, Кинчев, который в «Алисе»!
– Алиса?! Какая Алиса?!
Бум! Бум! Бум!
– Ну, группа такая, – объясняет Хорь, и слова тонут в хрусте раскалываемого
