При сносе московской гостиницы «Интурист» рабочие находят под полом аудиокассету с записью странного разговора и относят ее в ФСБ. Анализ показывает, что это запись вербовочной беседы, произошедшей 30 лет назад. Молодой лейтенант Евсеев ведет розыск завербованного шпиона, который переплетается с приключениями диггеров в таинственных московских подземельях, работой ЦРУ, ищущего подходы к государственным секретам России, буднями проституток-лилипутов… В конце концов Евсеев находит шпионский прибор, установленный на одном из полигонов в семидесятые годы, производит арест высокопоставленного военного… Но тот ли это человек, которого завербовали три десятилетия назад?
Авторы: Корецкий Данил Аркадьевич
после того, как люди Амира напрочь выпотрошили его тело, казавшееся таким худым и хрупким. Моросил холодный октябрьский дождь, и у взводного было лицо фарфоровой куклы – белое, глянцевое, блестящее.
Ну а этот был похож скорее на призрака из фильма ужасов. Из дешевого фильма, категории «Б». Это не так страшно.
Убитый сидел, привалившись спиной к истлевшей деревянной двери, а в метре над его разбитой головой красовалась медная табличка, надпись на которой безнадежно стерлась.
«Полгода где-то», – определил Леший.
Куртка на синтепоне, толстые брюки, ботинки до щиколотки. Теплая амуниция. Зимой копыта откинул или по ранней весне. Одна нога вытянута, другая присогнута в колене. Позу можно назвать естественной, и даже расслабленной, – Леший видел куда более неестественные позы у живых и совершенно здоровых людей. Вот только голова лежала на левом плече совершенно неестественно. Как посторонний предмет. Кочан капусты, например. Шея сломана напрочь. Будто кто-то подошел и влепил с размаху вот такой увесистой кувалдой, наподобие Хоревой.
– Кто он такой? – выдавил Хорь.
Он отодвинулся от трупа еще дальше, не вставая с корточек, переполз на новый рубеж. Сейчас он сидел и тихо раскачивался, как в ступоре.
– Откуда я знаю? – Леший посветил в лицо убитого, вернее, в то, что от него осталось. – Хомо сапиенс, точнее сказать трудно.
– Бомж, – сказал Хорь.
– Может, и бомж. Не диггер, это ясно. Шмотка гражданская, ни фонаря, ничего. Ну и, если бы диггер пропал, мы бы с тобой в курсах были.
– А если этот… Ну, как его… Арнольд? Шустрый? Которого в девяносто девятом в розыск объявили?
– Арнольда поймали. В Коктебеле.
Хорь качнулся еще несколько раз.
– Ему ж глаза кто-то выел, – тихо произнес он.
– Это не наша забота, – сказал Леший.
Хорь резко встал, выпрямился, ударился головой о выступ стены и выругался.
– Так. Хорошо, – зачастил он. – Не наша забота. Верно. Нас здесь не было. Мы не мы. Мы пили пиво в Битцевском парке. Ездили на блядки. Все. Пошли отсюда. Пошли скорее, Леший!
Он с решительным видом развернулся и, не оглядываясь, потопал в сторону разрушенной кладки и к выходу в первый подвал – туда, откуда они пришли. Сделал несколько шагов и вдруг остановился. Наклонил голову – ниже, еще ниже. Застыл. Потом присел и поднял что-то с пола.
– Иди сюда! – крикнул он.
Леший не сдвинулся с места. Хорь постоял немного и подошел к нему сам, попутно высматривая что-то под ногами.
– Во. Там лежал, – он протянул ладонь, а глаза его бегали, продолжая обшаривать пол.
У Хоря на ладони лежал серебряный «николаевский» рубль. Белый, чистый, нестертый, будто вчера отчеканенный, только с краю две крохотные зарубки – видно, кто-то проверял на подлинность.
– Прямо на полу, – выдохнул Хорь. – Как мусор валялся. Я балдею… Это ж «николашка», тот самый, да? Восемьсот тридцать шестого года? Сотня евриков, как с куста!..
Они прошли с фонарем весь подвал, дошли до разломанной кладки, потом до самого выхода в тоннель. На полу, среди битого стекла и камня, будто высыпавшиеся из дырявого кармана, валялись еще двадцать два рубля царским серебром.
– Мать моя женщина! – едва не рыдал от счастья Хорь, перекладывая монеты из ладони в ладонь. – Вот оно! То самое! Я как чувствовал!..
Потом он повернул голову в сторону убитого.
– Это он, – сказал Хорь. – Он эти деньги где-то здесь нашел. Здесь клад был. Точно говорю. За серебро это его и грохнули.
– Кто грохнул? – не понял Леший.
– Ну как кто… Кто-то грохнул. Пришел, по башке саданул, взял серебро и смылся. Чего ты опять умного из себя строишь, Леший?.. Давай искать, откуда этот наркот серебро выковырял! Ищем! Ищем!
Хорь без всякого трепета подошел к трупу и стал обшаривать его карманы.
– Ему некуда было бы смыться, – сказал Леший.
– То есть? – поднял голову Хорь. – Кому?
– Тому, кто убил. Выхода отсюда нет. Единственный выход был замурован, пока мы его не открыли.
– Ну так, может, потом и замуровали. Смылись и замуровали.
– Они не оставили бы здесь эти деньги.
Хорь ничего не ответил. В карманах убитого он обнаружил истлевшую пачку «Винстона», водительское удостоверение на имя Рафиева Георгия Самуиловича и еще семь серебряных монет.
– Двадцать три и семь, – сказал он. – Сколько будет?
– Сто пятьдесят пять, – сказал Леший.
– Врешь, – сказал Хорь и хрипло рассмеялся.
Они стали осматривать все углы и закоулки. Сметали ногами землю с каменного пола, пальцами проверяли щели между плитами. Светили в углы, но золота и серебра не находили. Рубинов
