При сносе московской гостиницы «Интурист» рабочие находят под полом аудиокассету с записью странного разговора и относят ее в ФСБ. Анализ показывает, что это запись вербовочной беседы, произошедшей 30 лет назад. Молодой лейтенант Евсеев ведет розыск завербованного шпиона, который переплетается с приключениями диггеров в таинственных московских подземельях, работой ЦРУ, ищущего подходы к государственным секретам России, буднями проституток-лилипутов… В конце концов Евсеев находит шпионский прибор, установленный на одном из полигонов в семидесятые годы, производит арест высокопоставленного военного… Но тот ли это человек, которого завербовали три десятилетия назад?
Авторы: Корецкий Данил Аркадьевич
Или роковая случайность? Или предательство в Лэнгли?
Он не тратил время на рефлексии и сожаления. В его распоряжении всего несколько секунд. Вульф сорвал со спинки стула сохнувшую там после вечернего дождя ветровку и достал из кармана диктофон. Вытряхнул кассету на ладонь.
– Открывайте немедленно! Иначе будем ломать дверь! – донеслось из коридора.
Вульф окинул взглядом комнату. Перед отъездом его шеф оговорился, что в общем-то микрокассеты изготовлялись с расчетом на то, чтобы при необходимости их можно было укрыть даже в естественных отверстиях тела. На какие такие отверстия рассчитывал шеф, Вульф на знал – может, на свою толстую задницу? Но рвать собственное тело Вульф не собирался.
Он схватил со стола перочинный нож и поддел плинтус в углу. Легкий треск, деревянная планка отошла, выдирая из пола острые гвозди. Кассета упала в открывшуюся черную щель, как металлический доллар в копилку. Плинтус приставлен на прежнее место, несколько ударов кулаком – и он встал как влитой. Как будто никто и никогда его не трогал. Теперь бросить нож в чемодан, чтобы убрать подсказку…
Вульф остановился посреди комнаты, лихорадочно соображая, остались ли еще какие-то подсказки?
Диктофон. Они найдут диктофон, но не найдут кассету, и тогда станут ее искать… Выкинуть его в окно? Нельзя. Окно наверняка под контролем. Хотя – стоп. У него же остались еще две кассеты: пустая и с записью. «Передний фасад расписан золотом и индиго, ворота кованые, с низкой калиткой, высотой семьдесят дюймов…» Вот она! Вставить. Захлопнуть крышку. Все.
Когда люди в штатском сломали дверь и вошли в комнату 89, они застали Кертиса Вульфа в постели, сонного и не понимающего, что происходит.
– Ху а ю? – вопрошал он. – Ви кто-о?
– Сейчас тебе будет и «хуа» и «хую», – невесело пошутил один из штатских, бросая ему смятые джинсы. – Одевайся, поехали.
Спайк дождался, пока из номера 89 вышел Вульф в плотном кольце сопровождающих. И, почти не таясь, закрыл свою дверь: когда четверо шаркают ногами и ругаются сразу на двух языках – хоть стреляй, никто из них ничего не услышит.
Потом подошел к кровати, потряс за плечо очень юное и очень сонное создание:
– Get out, darling!
– Что? – Она вскинулась, тараща заспанные и испуганные глаза. В подобных ситуациях никогда не знаешь наверняка, чем все кончится: получишь доллары или по морде. Могут и по кусочкам в канализацию спустить – такие случаи тоже бывали.
– Уебывай! – перевел Спайк, причем перевод произошел сам собой, на подсознательном уровне, выдавая глубокое проникновение в тонкости русского языка и тайны ненормативной лексики. Настолько глубокое, какое встречается только у коренных носителей великого и могучего. Иногда Спайк действительно ощущал себя русским, и ему это иногда нравилось.
Девчонка вскочила, как солдат по тревоге, привычным движением ловко схватила одежду и стала быстро одеваться.
– Гля, как ты меня нащипал! – Она вытянула тонкую ногу с красными пятнами на бедре, потом выставила локоть. – Теперь синяки на месяц… За это отдельно доплатить надо…
– Напиши заявление в профсоюз… – меланхолично сказал Спайк. Сейчас угловатая тинейджерка с выпирающими позвонками и острыми косточками таза его совершенно не волновала.
– Давай деньги! Пятьдесят гринов! – Девчонка наклонилась за туфлями, короткая юбчонка обнажила бледные ягодицы.
Спайк смачно врезал по ним ладонью. Раздался звонкий шлепок.
– Money or love…
Девчонка вскрикнула.
– Ты что?! Расчет, я говорю. Ты свое получил? Теперь я хочу получить свое!
Спайк встряхивал и выравнивал смятую постель.
– Ты все уже получила, детка. И любовь, и удовольствия! – Он сбросил с себя простыню, швырнул на кровать и даже подбоченился совсем по-русски.
– Что ты мне свой стручок показываешь? – возмутилась девчонка, предусмотрительно перемещаясь поближе к двери. – Я несовершеннолетняя! Сейчас зайду в пикет и заявлю, что ты меня изнасиловал!
– Иди, заявляй!
Спайк усмехнулся. Он чувствовал себя большим, сильным и неуязвимым. Это было приятное чувство.
– Вот он у тебя какой! – В бессильной злобе, девчонка показала фалангу тонкого мизинца. – И стоит плохо!
Она ужом выскочила за дверь.
Спайк, все еще усмехаясь, оглядел себя. Действительно, хвастаться особо нечем. Сучка была права. Но не это в жизни главное… Он рассмеялся и пошел к двери, запер ее основательно, на два оборота ключа.
– На мой век такой
