При сносе московской гостиницы «Интурист» рабочие находят под полом аудиокассету с записью странного разговора и относят ее в ФСБ. Анализ показывает, что это запись вербовочной беседы, произошедшей 30 лет назад. Молодой лейтенант Евсеев ведет розыск завербованного шпиона, который переплетается с приключениями диггеров в таинственных московских подземельях, работой ЦРУ, ищущего подходы к государственным секретам России, буднями проституток-лилипутов… В конце концов Евсеев находит шпионский прибор, установленный на одном из полигонов в семидесятые годы, производит арест высокопоставленного военного… Но тот ли это человек, которого завербовали три десятилетия назад?
Авторы: Корецкий Данил Аркадьевич
и французские франки купить у честного уркагана план советского завода. Толик не мог взять в толк – откуда у уркагана мог взяться секретный план, почему французский шпион обратился именно к нему и почему он не обменял предварительно франки на рубли… Но эти частности отходили на второй план – запомнился главный вывод:
Толик покачал головой.
– Выноси. Надо будет – сам выброшу…
– Ну гляди, – Пивняк потащил мешок к выходу. Разборка номера продолжалась. Отодрав последний кусок плинтуса, Босой вдруг крикнул:
– О! Золотые часы!
Когда все бросились смотреть, он, довольный, заржал. Шутка удалась.
Когда оперативный дежурный позвонил по внутреннему, капитан Кастинский переглянулся с майором Ремневым и нараспев спросил:
– А кто у нас, Виктор Васильевич, сегодня по отделу дежурит? Там в приемной посетитель сидит с заявлением…
Майор оторвался от бумаг, поскреб затылок, будто задумался, хотя чего думать: вот он, график, – на сейфе скотчем приклеен…
– Да по-моему, человек хотя и молодой, но ученый, – вполне серьезно сказал он. – Он досконально во всем разберется, до самой сути дойдет…
– Ладно вам, какой я ученый, – лейтенант Евсеев поднялся из-за стола, глянул в небольшое зеркало, закрепляя каменное «комитетское» выражение.
– Ученый, ученый, – подтвердил Кастинский. – Мы после обычных институтов годичную спецподготовку проходили, а ты Академию окончил, да еще с отличием. Куда ученей! Мы еще все под тобой походим…
Не отвечая, чтобы не сбить выражения, Евсеев направился к двери. Подтрунивания коллег успели надоесть. Ну сколько можно? Надо крупное дело раскрыть, настоящего шпиона поймать, тогда признают…
– Ладно, не обижайся, – сказал ему в спину Ремнев. – Заканчивай там по-быстрому, да чаю попьем…
Евсеев быстро спустился вниз, в приемную, где напряженно сидел на краешке стула круглолицый мужчина лет сорока пяти, вполне заурядной внешности, в поношенной одежде, с крепкими, в ссадинах, руками.
«Каменщик или подсобник на стройке», – подумал лейтенант.
Год назад он выпустился из Академии, у него было полудетское лицо с нежной кожей, легким румянцем и светло-голубыми глазами. Никто не мог принять его за сотрудника столь серьезной организации, как ФСБ.
Посетитель читал маленькую потрепанную книжку, чем отличался от обычных работяг, которых приходилось видеть Евсееву. Правда, может, он просто делал вид, что читает, и именно с той целью, чтобы создать впечатление такого отличия. Увидев лейтенанта, посетитель вскочил навстречу. Атмосфера Управления способствовала тому, чтобы даже молодых сотрудников здесь воспринимали всерьез.
– Здравствуйте, меня зовут Иван Иванович, – приветливо улыбаясь, лейтенант протянул руку, дружески потряс тяжелую мозолистую ладонь.
Первая заповедь сотрудника контрразведки – расположить к себе человека, с которым общаешься. Такую же заповедь должны исповедовать и все остальные сотрудники правоохранительной системы: милиционеры, прокуроры, судьи, – но они о ней наглухо забыли. А контрразведчики помнят. Может, потому, что за год в Москве, хорошо если разоблачают одного шпиона, а обычные уголовники попадаются десятками тысяч.
– А вас как зовут?
– Толик… То есть Кутьков Анатолий Васильевич…
Евсеев улыбнулся еще шире.
– Очень приятно, Анатолий Васильевич. Вы похожи на моего брата, ну прямо одно лицо. Он на стройке работает…
На самом деле Евсеева не звали Иваном Ивановичем, это был псевдоним для общения со случайными людьми. И брата у него никакого не было. Но Толик расслабился и улыбнулся в ответ, а следовательно, цель оперативной тактики была достигнута.
– Я тоже на стройке работаю. «Интурист» разбираем. Потому и пришел. Вот, нашел под плинтусом…
Посетитель протянул рабочую руку. На ладони лежала обшарпанная микрокассета.
– Очень интересно…
Поток заявлений в ФСБ возрастает весной и осенью – в периоды обострений хронических заболеваний. Ибо почти половина заявителей – душевнобольные люди. Они встречают инопланетян, слышат, как соседи ведут шпионские радиопередачи, подвергаются вредительскому облучению со стороны тех же самых соседей, в последние годы
