При сносе московской гостиницы «Интурист» рабочие находят под полом аудиокассету с записью странного разговора и относят ее в ФСБ. Анализ показывает, что это запись вербовочной беседы, произошедшей 30 лет назад. Молодой лейтенант Евсеев ведет розыск завербованного шпиона, который переплетается с приключениями диггеров в таинственных московских подземельях, работой ЦРУ, ищущего подходы к государственным секретам России, буднями проституток-лилипутов… В конце концов Евсеев находит шпионский прибор, установленный на одном из полигонов в семидесятые годы, производит арест высокопоставленного военного… Но тот ли это человек, которого завербовали три десятилетия назад?
Авторы: Корецкий Данил Аркадьевич
находят взрывчатку или узнают о тайных происках террористов. Но Кутьков не был похож на психа.
– А почему вы решили принести ее нам?
Кутьков неопределенно пожал плечами.
– Я послушал, там разговор какой-то странный записан. Непонятно. Шпионы, что ли… – Он продолжал держать кассету в протянутой руке, потом вдруг смутился и опустил руку. – Может, я напутал чего, не знаю… Ребята предлагали выбросить, но я решил: пусть знающие люди проверят. Хотел сначала по почте послать, потом подумал, что у вас подумают, будто бомба или что-то в этом роде. Решил сам прийти, – от неуверенности и смущения посетитель покраснел. – Ну вот и пришел… Не знаю, правильно сделал или нет…
– Конечно правильно, Анатолий Васильевич, – ободрил заявителя лейтенант.
Утром в Управление заявилась бабулька, которая утверждала, что ее зять – чеченский боевик и хранит на даче целый арсенал оружия. Фамилия зятя была Осипов, но сигнал пришлось передать в милицию, а бабульку поблагодарить. Это и есть работа с людьми.
– «Интурист», говорите?
Заявитель кивнул.
– Точно так.
«Интурист» традиционно являлся режимным объектом КГБ. Значит, проверять заявление придется тому, кто его принял, тут в милицию не спихнешь…
– Присаживайтесь, Анатолий Васильевич, – лейтенант сел за стол, достал из ящика специально приготовленную для таких случаев бумагу.
– Вы где проживаете?
Кутьков несколько смутился.
– На Газопроводе проживаю. Четырнадцатый дом, квартира шестнадцать. Только прописан я не там. В общаге асбестного завода прописан. Вот, поглядите…
Заявитель достал из кармана мятых штанов паспорт в замусоленной обложке. Лейтенант пролистал его и вернул. Вздохнул. Шпионы… Ну на кой шпиону нужно надиктовывать на пленку какую-то уличающую его информацию, которая может стать причиной провала? Разве только если это не шпион, а клинический шизоид.
Евсеев снова вперился взглядом в лицо посетителя. На шизоида вроде не похож. Ладно, посмотрим.
– Анатолий Васильевич, – произнес он официальным тоном. – Сейчас мы документально оформим ваше заявление и акт передачи вещественного доказательства в органы ФСБ. Вам нужно будет дать подробные показания об обстоятельствах находки, потом, если потребуется, мы пригласим вас еще раз. Вы располагаете временем?
– Конечно, для такого дела… Безопасность страны важнее, ведь правильно? – спросил Кутьков. Ему явно нравилась непривычная роль сознательного законопослушного гражданина, помогающего органам. – Я там еще и книжку нашел, вот посмотрите, может, пригодится…
Передавая Евсееву кассету, Толик даже не подозревал, в какую историю втравливает себя и своих хлопцев-херсонцев.
Следующую неделю уже вся бригада, в глаза и за глаза проклиная своего чокнутого бригадира, писала объяснительные. Если собрать их все под одну обложку, получился бы целый роман под названием «Как я провел день 16 июля 2002 года». Регулярно посещая Управление и беседуя с сотрудниками, хлопцы-херсонцы узнали много нового о себе и своей родне. Во-первых, что являются представителями «серого рынка» рабочей силы и могут быть в 24 часа депортированы на родину. Суржик вдобавок обнаружил, что его тираспольский родственник, дядя Вова, отсидел в конце восьмидесятых полтора года в колонии за браконьерство, а его прадед в Гражданскую воевал на стороне белых.
Толик с безмерным удивлением узнал, что его имя фигурировало в деле по убийству некой Матрухиной Нины Степановны, больше известной на Тверской как Нюха или Носик. На фото он узнал проститутку, услугами которой пользовался два или три раза. Ее тело обнаружили в лесу под Зеленоградом осенью 89-го. Следствие отрабатывало всех постоянных клиентов Нюхи, и если бы убийцу не поймали с поличным на «подставе» под Новый 1990-й год, то Толику уже тогда пришлось бы упражняться в жанре мемуаров на зоне. И это в лучшем случае: тогда с убийцами не церемонились. И с теми, кого принимали за убийц, – тоже…
В общем, кассета «сдетонировала». Началось с того, что Евсеев ее внимательно прослушал и выписал ключевые слова: погоны, полигон, дети полковников и генералов, иностранец, космический бизнес, техническая информация о ракетах, пароль, отзыв, ракетные войска, пять тысяч долларов, гарнизон и так далее…
То есть профессионально подготовленный оперативник ФСБ сделал то же, что и ничему не обученный работяга Толик, только словами они пользовались разными. Евсеев пришел к выводу, что для обычного бытового разговора слишком много специфических шпионских терминов, а Толик называл их западлом…
Хотя дефекты пленки
