При сносе московской гостиницы «Интурист» рабочие находят под полом аудиокассету с записью странного разговора и относят ее в ФСБ. Анализ показывает, что это запись вербовочной беседы, произошедшей 30 лет назад. Молодой лейтенант Евсеев ведет розыск завербованного шпиона, который переплетается с приключениями диггеров в таинственных московских подземельях, работой ЦРУ, ищущего подходы к государственным секретам России, буднями проституток-лилипутов… В конце концов Евсеев находит шпионский прибор, установленный на одном из полигонов в семидесятые годы, производит арест высокопоставленного военного… Но тот ли это человек, которого завербовали три десятилетия назад?
Авторы: Корецкий Данил Аркадьевич
можно предположить, что вербовочная беседа состоялась в июле 1972 года после очередного выпуска военных училищ! Такой вывод подтверждается анализом фоновых шумов и звуков: во время разговора шел дождь. Дождливое лето выдалось как раз в 1972 году: весь июль почти каждый день. Правда, и в 1974 тоже было много дождей…
Пока мозг лейтенанта взвешивал и оценивал все факты, гелиевая ручка в его руке уже накрутила огромную точку на цифре 1972. Скорее всего, именно с этой станции приехала в современность шпионская кассета!
Юрий испытал прилив охотничьего азарта, хорошо известного каждому оперативнику, выходящему на верный след.
Теперь еще один важный вопрос: почему она оказалась под полом? Почему не отправилась в Лэнгли как отчет и страховка проведенной вербовки? Вряд ли шпион вначале спрятал, а уезжая, забыл столь важное подтверждение своего успеха… А вот если он не уехал, а был арестован, успев избавиться от изобличающей улики, то тогда все становится на свои места!
– Может, вы слышали что-нибудь об аресте иностранца в восемьдесят девятом номере? Начало-середина семидесятых? Скорей всего, семьдесят второй?
Холл разбираемого «Интуриста» напоминал штаб белой армии за два часа до захвата города конницей Буденного. Или штаб красных перед броском Добровольческой армии. Перевернутая мебель, голые стены с тенями от шкафов и картин, перевязанные шпагатом журналы, амбарные книги, пропахшие пылью папки. Со стороны двора доносился шум – это с верхних этажей сбрасывали по пластиковой трубе строительный мусор прямо в кузова мощных самосвалов. По холлу суетливо метался немногочисленный персонал. Старшей здесь была полная дама, сидящая за стойкой администратора и печатающая что-то на компьютере.
Выслушав вопрос, она повернула голову к Евсееву, листавшему древние книги учета жильцов. У нее были ярко подведенные синим глаза.
– Про те годы не скажу, – сказала дама хрипловатым голосом. – А вообще-то бывало, арестовывали. Это же «Интурист», молодой человек…
Она подчеркнула последнее слово с не совсем понятным для Евсеева значением.
– Здесь в советские времена такой клубок закручивался… И фарцовщики, и валютчики, и проститутки… И оргии в номерах устраивались, и драки. У нас даже свой пикет милиции был. Но я-то уже в восемьдесят пятом пришла…
– Ну может, слухи ходили, старые работники могли рассказывать, как шпиона какого-нибудь арестовали? – спросил лейтенант. – Аресты по линии госбезопасности были?
– А, вон оно что… Шпионы? – Лицо дамы вытянулось. – Нет, шпионов не помню. Да в те времена про это и не распространялись… Мы все подписки давали… Если что – головы не сносишь…
Она снова повернулась к компьютеру.
Увы, самая старая книга учета проживающих в «Интуристе» датировалась 92-м годом. Евсеев продолжал рассеянно листать пожелтевшие страницы. Почему злополучная встреча не состоялась в 92-м? Насколько все тогда было бы проще…
– Немножко опоздали, молодой человек. Мы буквально месяц назад уничтожили книги за предыдущее десятилетие, а также все счета, накладные… Официально срок хранения – десять лет, но оно так и лежало в подвале. А тут демонтаж, переезд, вот и пожгли все…
Дама говорила, не отрывая взгляда от монитора компьютера и бойко щелкая клавишами.
– А у вас сохранились адреса или телефоны горничных, которые работали в шестидесятых-семидесятых? – спросил Евсеев.
Она пожала плечами.
– Вряд ли… Хотя… Семеновна! – вдруг зычно крикнула она в пространство.
Из-за пластиковых перегородок, разделявших временное прибежище администрации гостиницы, послышалось:
– Ну что?
– Колмогорову помнишь? На пенсию провожали в двухтысячном?..
– Ну.
– Она с какого года работала? С шестьдесят седьмого?
– С шестьдесят девятого. А кто это там интересуется?
– Неважно. Найди мне ее личное дело.
– Да где ж я его сейчас найду?!
– Ищи, ищи, дело серьезное! Тут от наших кураторов человек пришел. Посмотри в синем мешке у выхода!
На одной из страниц книги учета Евсеев увидел фамилию известного французского актера, который провел четыре дня в том же 89-м номере, где была найдена кассета.
Через десять минут над перегородкой показалась чья-то пухлая, в красных пятнах, рука с перевязанной тесьмой папкой.
– Это Колмогорова, держи.
Дама взяла папку и раскрыла ее. На первой странице Евсеев увидел фото симпатичной девушки с ямочками на щеках.
…Спустя два часа, покинув пропахшую кошачьей мочой квартирку в Малом Гнездниковском,
