При сносе московской гостиницы «Интурист» рабочие находят под полом аудиокассету с записью странного разговора и относят ее в ФСБ. Анализ показывает, что это запись вербовочной беседы, произошедшей 30 лет назад. Молодой лейтенант Евсеев ведет розыск завербованного шпиона, который переплетается с приключениями диггеров в таинственных московских подземельях, работой ЦРУ, ищущего подходы к государственным секретам России, буднями проституток-лилипутов… В конце концов Евсеев находит шпионский прибор, установленный на одном из полигонов в семидесятые годы, производит арест высокопоставленного военного… Но тот ли это человек, которого завербовали три десятилетия назад?
Авторы: Корецкий Данил Аркадьевич
хмыкнул Иван Ильич. – Надо же. Он такой же Курт, какой я Сперанский… Волк в овечьей шкуре. Знаете, как по-немецки «волк»?.. Вульф. Звукоподражательное словообразование. Вульф-вульф!..
Сперанский надувал щеки, старательно изображая лай. Потом одним глотком допил кофе и отодвинул чашку.
– Кертис Вульф его звали. Да, жил в 89-м номере. Семьдесят второй год… И конечно, его арестовали, причем совершенно заслуженно!
Призраки тьмы
«Не будите спящего Лешего» – гласит народная мудрость. Тем не менее, в три пятнадцать ночи раздался звонок, который мог означать, что кому-то стало наплевать и на мудрость, и на народ, и на элементарные правила приличия.
Леший проснулся сразу, но какое-то время не открывал глаза и ждал, полагая, что звонивший одумается. Прозвонило семь раз. Обычно даже самые пьяные любители ночных приключений одумываются на пятом. Почему именно на пятом, Леший не знал. Он встал и пошел в туалет. Потом, не спеша, вымыл руки. Когда он вышел, телефон продолжал звонить. Значит, это не пьяный. Что-то серьезное приключилось. Неприятность. Может, Хорька засыпало, вяло подумал Леший. Он остановился перед телефонным аппаратом, приколоченным к стене дюбелями. Этот аппарат он нашел в заброшенном бомбере
под Маросейкой. Выпуск тридцать девятого года, вес под три кило… Хотя, если бы Хоря засыпало, как бы он тогда до него дозвонился?
Леший стоял перед аппаратом, зябко почесывая грудь. Он почти никогда не отказывал в помощи, когда его просили. Почти. Потому что, если Лешего просят о помощи, речь идет не о тысяче-другой рублей и не о мебели, которую надо перевезти на дачу. Лешего просят, когда речь идет о чем-то более серьезном. Потому выслушивать такие просьбы он не любил. Не герой он, и все тут. Даже если Хоря в самом деле засыпало… Ну что он, маленький, что ли, сам не выберется?
Потом во дворе послышался дребезжащий звук подъезжающего автомобиля. По обшарпанным стенам спальни синхронно протанцевали синие сполохи. Коротко вякнул резкий требовательный сигнал.
Леший уже не сомневался, что приехали за ним. Причем не из-за горшка серебряных монет из-под Сухаревской площади, не из-за польской сабли из-под Варварки и не из-за сотни других больших и маленьких прегрешений, а, так сказать, по дружбе. И чтобы эту «дружбу» сохранить, надо отвечать на ночные телефонные звонки и делать то, что за ними обязательно следует.
Он вздохнул и поднял трубку.
– Ты что там – мурку дерешь, парень? – недовольно сказал человек на другом конце провода, как будто это его бесцеремонно разбудил нахальный Леший. – С бодуна небось? Очухался наконец?
– Да, – сказал Леший.
– Люк на пересечении Академика Хохлова и Вернадского знаешь?
– Да.
– Там одного из ваших грузовик переехал. Он сказал, внизу еще человек пять осталось, они вторые сутки там…
– Кто – он? Как зовут? – перебил Леший.
– Как зовут, как зовут… Сейчас… – Голос ослабел, отдалился от трубки, зашуршали бумаги.
«Не найдет», – подумал опытный Леший.
– Да какая тебе разница, в конце концов? – Голос вернулся и набрал силу: – Слушай, Синцов, машина уже у тебя, если хочешь выковырять своих говнюков, то ныряй по-быстрому, не рассуждай. А с фамилиями потом разберемся. Наше дело, сам знаешь, десятое…
«А мое первое! – с сарказмом подумал Леший. – Как будто я власть, а они – частные лица!»
Но вслух он благоразумно ничего не сказал: при его занятиях с милицией лучше не ссориться.
Через пять минут Леший сидел на заднем сиденье раздолбанного желтого «уазика», который в пульсирующих кругах призрачного синего света мчал его по ночной Москве. Водитель раздраженно молчал, даже не поздоровался. На затылке у него виднелась еле прикрытая волосами плешь. Леший подумал, что он, скорее всего, спит в сидячем положении, затылком на жесткой спинке. Когда в свете фар на дороге вдруг проявился силуэт какого-то сумасшедшего ночного велосипедиста, водитель процедил: «Во, еще одному жить надоело», – и с силой нажал на сигнал.
Улицы пустынны. Только прокатываются в разных направлениях легковые автомобили да мелькают редкие тени спешащих домой пешеходов. Припозднившийся люд имеет ограниченное представление об окружающем мире: он думает, что под его подошвами или шинами Москва заканчивается. Дудки! Там, внизу, под асфальтом, тырсой, слоем земли, глины или песчаника, лежит многомерный и многоэтажный мир, об истинных размерах которого поверхностники даже не подозревают.
Канализационные коллекторы, кабельные и вентиляционные тоннели, теплотрассы
