При сносе московской гостиницы «Интурист» рабочие находят под полом аудиокассету с записью странного разговора и относят ее в ФСБ. Анализ показывает, что это запись вербовочной беседы, произошедшей 30 лет назад. Молодой лейтенант Евсеев ведет розыск завербованного шпиона, который переплетается с приключениями диггеров в таинственных московских подземельях, работой ЦРУ, ищущего подходы к государственным секретам России, буднями проституток-лилипутов… В конце концов Евсеев находит шпионский прибор, установленный на одном из полигонов в семидесятые годы, производит арест высокопоставленного военного… Но тот ли это человек, которого завербовали три десятилетия назад?
Авторы: Корецкий Данил Аркадьевич
– Зачем им писать всякую ерунду? – сказал Леший.
– Ну как… Чтобы ориентироваться.
– У них света нет. Они не могут ориентироваться по надписям.
– А-а.
Милиционер пошарил фонарем вокруг, словно вещдоки, косвенные и прямые улики и всякие там путеводные знаки должны находиться именно здесь, совсем рядом. Ничего не найдя, он удивленно покрутил головой и скомандовал:
– Ладно. Пошли.
На люке, из которого извлекли Крюгера, была надпись: «ГК» – городская канализация. Студенты могли попасть туда из Неглинки через аварийный сброс или дренажную систему. В общем, сектор поиска был достаточно широк. В одиночку Леший перемещался бы гораздо быстрее, о чем он намекнул милиционеру еще там, наверху. Не убедил: парень оказался настырным и жаждал острых ощущений. К тому же, сказал он, эмчеэсовцы вот-вот должны закинуться в районе Театральной площади – надо же поддерживать с ними связь.
– И что, – спросил Леший, – ваши рации под землей пробивают?
– А как же, – был ответ. – Легко.
Правда, они прошли уже больше четырех километров, а рация пока что так и не подавала признаков жизни. Зато дерьмом воняло – хоть нос затыкай! Впрочем, через минут сорок принюхиваешься и легче становится.
Туннель шел с уклоном вниз, причем трубы не стыковались торец в торец: почему-то их уложили ровно так, что через каждые тридцать метров образовалась ступенька с журчащим водопадиком и надо было быть настороже, чтобы не плюхнуться лицом в канализацию или, что еще хуже, – не сломать ногу. Это утомляло. Плюс при каждом шаге нога мягко проваливалась во что-то мягкое, а потом с чавканьем из этого мягкого выходила. Леший знал, во что проваливаются ноги, но это его не волновало. Еще он знал, что каждый подземный метр равняется трем на поверхности. А может, и четырем – кому как. Новичку и один к пяти приравнять – не ошибешься. Сзади, не отставая, упорно плюхал милиционер.
– Слышь, брат, ты зачем полез? – не выдержал Леший. – Геройство показать?
– Я геройство уже показал, – тяжело дыша отозвался тот. – У меня пять командировок в Чечню, четырнадцать боестолкновений… Три медали и орден…
Леший сказанное оценил и выдержал уважительную паузу.
– Тогда зачем?
– Зачем, зачем… Я и воевал, и с парашютом прыгал, и с вертолета по тросу десантировался… А под землей еще не лазил… Надо же на преисподнюю посмотреть!
Леший хмыкнул. Какая это преисподняя… Спустился бы на третий уровень или в «Адскую щель» заглянул, тогда бы и поговорили…
Около семи часов они вышли в дренажный тоннель и устроили минуту молчания. Но просто стоять и не шевелиться было мало: кругом вода, она шумела впереди и сзади, далеко и близко, отдавалась эхом среди каменных сводов. Справа, из торчащей в стене тонкой трубы, на сержанта вдруг с бульканьем вылилась порция какой-то жидкости. Тот шарахнулся в сторону, брезгливо отряхивая мокрое плечо и нюхая руку.
– Черт! Что это может быть? Ссаки?
– Да ты что?! – возмутился Леший. – Чистейшая родниковая вода! Только не шуми. Слышишь?
– Да, я слышу, – шепотом проговорил сержант. – Слышу. Два голоса. Или три.
Резиновые сапоги, которые он нашел в багажнике «Опеля», оказались худыми и громко чавкали при ходьбе. Черный сатиновый комбинезон, в котором обычно таскают трупы, надетый поверх милицейской формы, не защищал от сырой грязной вони. Хорошо, что им не пришлось идти через ракоход
, иначе форму можно было бы смело выбросить на помойку. Но молодец парень, упертый…
Они прошли с десяток метров, когда правая стена тоннеля провалилась в темноту. Там была замуровка, недавно кем-то вскрытая. Совсем недавно. Скорее всего, результат ночного похода Хорька.
– Ага, – сказал сержант.
Он остановился и осветил пролом, за которым висела густая непробиваемая мгла. Шея у него вытянулась, ноздри затрепетали.
– Это не они, – сказал Леший. – Здесь серьезным инструментом работали. А у них, кроме зажигалок конченых, ничего нет. Пошли отсюда.
Но милиционер не торопился. Он просунул голову и руку с фонарем в узкий пролом и на какое-то время застыл в этом положении. Леший смотрел на его обезглавленную фигуру и вдруг понял, что никакой такой замуровки в этом месте никогда не было. Сто процентов не было. Этот тоннель он проходил не раз и не два, когда искал тайник семейства Гиревичей. Он не просто проходил – он искал именно старые замуровки, за которыми могли находиться подвалы. Он смотрел, он простукивал стены, он сверялся со старыми, еще довоенной поры схемами подземных коммуникаций. Не было. Откуда же она могла взяться?..
– Там дальше еще одна
