При сносе московской гостиницы «Интурист» рабочие находят под полом аудиокассету с записью странного разговора и относят ее в ФСБ. Анализ показывает, что это запись вербовочной беседы, произошедшей 30 лет назад. Молодой лейтенант Евсеев ведет розыск завербованного шпиона, который переплетается с приключениями диггеров в таинственных московских подземельях, работой ЦРУ, ищущего подходы к государственным секретам России, буднями проституток-лилипутов… В конце концов Евсеев находит шпионский прибор, установленный на одном из полигонов в семидесятые годы, производит арест высокопоставленного военного… Но тот ли это человек, которого завербовали три десятилетия назад?
Авторы: Корецкий Данил Аркадьевич
– Значит, дипломатический корпус преуспел в разведке больше, чем ЦРУ? – Президент нахмурился.
– Я бы так не сказал, сэр, – Директор встал. – Просто русский атташе, подвыпив на приеме, проболтался, что сопровождал московскую делегацию в Гуанчжоу. И что в делегации были генералы-ракетчики. Вот и все, что узнали наши дипломаты. Может быть, за этим вообще не стоит ничего серьезного…
Президент привстал со стола, надел пиджак и сел в кресло обычным образом. Это было явное проявление недовольства.
– Нам готовят большой сюрприз. Ситуация, как в Тегеране в 43-м году. Только теперь Москва и Китай по одну сторону фронта, мы – по другую. Это не я представляю ситуацию именно таким образом. Так ее представляют в Москве. Русские хотят взять реванш за поражение в холодной войне, сейчас момент для этого наиболее подходящий. Национал-большевистские настроения, антиамериканская волна в мире, «экономическое чудо» в Китае и инфляция в США. Военное сближение России и Китая представляет большую угрозу для нашего лидирующего положения в мире. Создание ракетной базы русских на территории Китая будет равнозначно прорыву черного ферзя на шестую линию. Можем мы это допустить? Отвечаю: нет. Можем ли мы повлиять на ход переговоров? Отвечаю: должны. Как мы можем повлиять на ход переговоров? Отвечаю: через информацию о ходе переговоров, о каждом малейшем нюансе. Как нам получить эту информацию? И кто должен ее получить? Я ожидал от вас большей компетентности!
Директор ЦРУ теперь стоял по стойке «смирно». От него не ждали оправданий, но больше ему ничего не оставалось.
– Даже в российском правительстве никто ничего не знает. Так называемое «младшее» и «среднее» звенья власти в предполагаемых переговорах участия не принимают, никаких консультантов со стороны, никаких посредников. Они приняли все меры, чтобы не допустить ни малейшей утечки. Естественно, это усложняет задачу, поскольку в высших эшелонах власти наши агентурные возможности очень скромны, если не сказать больше…
– Говорите как есть, – вставил Президент.
– Они равны нулю, сэр, – честно сказал директор.
– Неподкупные русские? – Президент иронично улыбнулся. Но Директор ЦРУ оставался серьезным.
– Можно сказать и так, сэр.
– Странно! При том уровне коррупции, о котором я знаю из ваших докладов…
– Извините, сэр. При том уровне коррупции чиновник высшего управленческого звена добывает себе от пятисот тысяч до миллиона долларов в месяц, причем практически ничем не рискуя. Ни один крупный руководитель не наказан за экономические прегрешения. Надо только не лезть в политику…
– Вот как?!
– Да. Мы не можем предложить им более привлекательные суммы, чем те, которые они уже имеют. Мы можем предложить только реальный риск. При таком раскладе никто не согласится нам помогать…
Президент ошеломленно развел руками:
– Получается, что широкомасштабная тотальная коррупция – лучшее средство от подкупа? Коррупция – зашита от шпионажа?!
Директор опустил взгляд.
– Получается, так… Россия – страна парадоксов…
Президент вдруг понял, что церемония вручения премий Центра искусств Кеннеди больше не вызывает у него раздражения. Он внезапно полюбил старух в макияже, полюбил запах, царящий в Голубой гостиной, когда туда набиваются отсветившее свое звезды. Он полюбил здание Центра Кеннеди. Полюбил даже самого Джона Фицджералда Кеннеди, наделавшего много глупостей, глупо погибшего и потому не успевшего натворить еще больших глупостей. Президент знал, как все будет. Империя цивилизации рухнет рано или поздно, не будет ни Центра Кеннеди, ни премий, ни искусства, ни сериалов, ни дурацких приемов, не будет Нью-Йорка и Вашингтона – ничего не будет, и место, где сейчас стоит Белый Дом, будет покрыто сорной травой, и варвары, чьи костры здесь когда-нибудь зажгутся, посчитают это место проклятым или, наоборот, – святым.
Но Президент не хотел, чтобы империя начала рушиться при нем. Безрукий Джо, Разрушитель Америки. Нет. Когда-нибудь потом. При следующем Президенте. Через сто лет, через двести. Только не при нем.
– Мне нет дела до парадоксов чужой страны, – резко сказал он. – Я поручаю вам самому решать проблемы сбора разведывательной информации…
Голос Настоящего Президента звучал властно, в нем отчетливо слышалось раздражение.
– Вы запомнили вопросы, которые меня интересуют?
– Да, сэр. Конечно, сэр…
– Я жду ответа на каждый из них. Точного и подробного ответа. От этого зависит стратегическое соотношение сил в мире!
– Я все понял, сэр! – Директор ЦРУ коротко поклонился, четко развернулся и стремительным
