При сносе московской гостиницы «Интурист» рабочие находят под полом аудиокассету с записью странного разговора и относят ее в ФСБ. Анализ показывает, что это запись вербовочной беседы, произошедшей 30 лет назад. Молодой лейтенант Евсеев ведет розыск завербованного шпиона, который переплетается с приключениями диггеров в таинственных московских подземельях, работой ЦРУ, ищущего подходы к государственным секретам России, буднями проституток-лилипутов… В конце концов Евсеев находит шпионский прибор, установленный на одном из полигонов в семидесятые годы, производит арест высокопоставленного военного… Но тот ли это человек, которого завербовали три десятилетия назад?
Авторы: Корецкий Данил Аркадьевич
12 сентября 1995-го года дядя Коля умер вследствие острой сердечной недостаточности, так что допросить его не удастся. Свежеиспеченный капитан вздохнул. Сколь ни был ты могуществен и богат, а конец один…
Далее под отдельной скрепкой – сведения о Рогожкине Алексее Михайловиче (школа, Кубинка, полигон) и краткая справка о других его родственниках.
Иногда Евсеев отрывался от чтения, чтобы взглянуть на полковника. Кормухин что-то писал, хмуря густые брови под толстыми стеклами очков. Раньше Юра не видел его в очках.
В школе Леша Рогожкин учился средне, ни в чем плохом не замечен, избирался комсоргом класса и исправно собирал членские взносы. Взносы тогда были по две копейки в месяц – они не столько обогащали комсомольскую казну, сколько дисциплинировали членов организации, вырабатывали в них чувство преданности и готовность платить в дальнейшем сколько потребуется.
В училище Алексей тоже звезд с неба не хватал: четверки и тройки шли поровну, правда, за стажировки в войсках всегда получал отличные оценки. С товарищами отношения ровные, близких друзей нет. Замкнут. Табельным оружием владеет уверенно…
Впереди замигала тревожной лампочкой строчка, обведенная красным карандашом: в 1970—1972 годах встречался с девушкой: некой Кравченко Варварой Александровной, собирался на ней жениться, но брак сорвался из-за того, что невеста не захотела уезжать из Москвы. Вот тебе и Варенька-красавица! Та самая Варенька, девушка генеральского сынка, которую благополучно увел завербованный Кертисом Вульфом курсант-ракетчик, не без помощи, конечно, своего дяди Коли… Все совпадает – тютелька в тютельку!
А вот еще одна короткая справка, помеченная в углу жирным восклицательным знаком красного цвета:
В 1998 году Рогожкин А.М., находясь по обмену опытом в составе делегации Министерства обороны в штаб-квартире НАТО, в Брюсселе, в свободный вечер оторвался от товарищей и четыре часа отсутствовал вне контроля со стороны руководства делегации и других офицеров. Появился в состоянии легкого опьянения, объяснив, что заблудился. За это Рогожкину объявлен выговор с занесением в личное дело и принято решение в дальнейшем не направлять его в командировку за рубеж…
– Ну? И как тебе сюрприз?
Кормухин наклонил голову и смотрел на него над очками.
– Впечатляет, – честно сказал Евсеев.
– Еще бы. И дядя Коля, и Варя, и спутниковый передатчик на полигоне, и выход из-под контроля за границей – все в цвет! Капец котенку, больше срать не будет! – В хорошем настроении начальник отдела еще со времен борьбы за чистоту идеологии позволял себе грубые, «простонародные» шутки, когда-то призванные сбить с толку диссидентов-интеллигентов.
Евсеев слышал об этой привычке, но столкнулся с ней первый раз.
Полковник негромко запыхтел, изображая смех. Юра из вежливости улыбнулся. Котенку, положим, еще не «капец»… Да и тот ли это котенок, с юридических позиций совершенно неясно. Все вилами по воде писано да через лопату сеяно, как говорится… А надо не размахивать лопатой – рыть надо, рыть и рыть… Полковник эго наверняка понимает, подумал Юра. И я это понимаю. Почему же мы разговариваем так, словно Рогожкин уже у нас в кармане? Будто между нами есть некий сговор… Или он таким образом испытывает меня?
– Спасибо, – сказал Юра, закрыл папку и положил ее на стол. – Буду работать дальше.
– Давай, работай, герой! – весело подбодрил его Кормухин. – Удача идет к тебе, капитан Евсеев. Орден, считай, на подходе! Но ты вот что…
Полковник ритмично постучал ладонью по столу.
– Сейчас давай домой – отоспишься, мама-папа, куриный бульончик и все такое. А завтра бери этого Рогожкина за рога и крути его, пока не расколется. Дам тебе двух оперов, машину – какой факт нужно будет проверить, посылай по ходу опроса. А когда он «лопнет», передадим дело следователю, а ты останешься в оперативном обеспечении, чтобы до суда довести чин чинарем. Ясна задача?
– То есть как – завтра Рогожкин? – удивился Юра. – Я снова вылетаю в «Дичково»?
– Почему «Дичково»? – Кормухин нахмурился. Потом понял: – А-а… Нет, конечно. Ты просто не в курсе. Рогожкина вызвали сюда, в штаб ракетных войск, в кадры. Завтра он прибудет, якобы для решения оргвопросов, связанных с увольнением: определить место жительства, выписать жилищный сертификат, ну и все такое. Уже все решено. У меня только что был начальник полигона, Фирсов, – да ты его застал! С ним все и обговорили. Приедет, никуда не денется. Под негласным конвоем: с двумя сопровождающими, вроде попутчиками. Даже если догадывается – а должен, по идее, догадаться, поскольку волчара опытный, – так вот, если даже догадается
