При сносе московской гостиницы «Интурист» рабочие находят под полом аудиокассету с записью странного разговора и относят ее в ФСБ. Анализ показывает, что это запись вербовочной беседы, произошедшей 30 лет назад. Молодой лейтенант Евсеев ведет розыск завербованного шпиона, который переплетается с приключениями диггеров в таинственных московских подземельях, работой ЦРУ, ищущего подходы к государственным секретам России, буднями проституток-лилипутов… В конце концов Евсеев находит шпионский прибор, установленный на одном из полигонов в семидесятые годы, производит арест высокопоставленного военного… Но тот ли это человек, которого завербовали три десятилетия назад?
Авторы: Корецкий Данил Аркадьевич
честно, Вульф чувствовал себя прекрасно. Рядом с первой звездочкой выскочила вторая, и третья, и двадцать восьмая. Наступил вечер. Вульф прислушивался, но ничего не услышал, кроме обычных городских звуков. Тогда он достал из кармана диктофон, отмотал пленку немного назад и услышал глуховатый голос молодого человека: «Хорошо. Я все понял. Под лестницей. Сделаю…» Запись в порядке. Дело сделано. Можно возвращаться домой. Но прежде чем подняться со скамейки, Вульф еще раз извлек заветную фляжку.
– Хорошая работа.
Он отсалютовал звездам и вытряс в гортань еще несколько капель.
Спайк лежал без сна поверх простыни, раскинув в стороны ноги. Он вдавливал пальцами глазные яблоки, любуясь пульсирующими черно-зелеными кругами. Он насвистывал сквозь зубы мотивчик из «Порги и Бесс». Он сдергивал простыню с сонного женского тела, брошенного ему сюда в качестве подачки, и считал позвонки на узкой спине. Он выкурил полпачки сигарет и сделал пятьдесят приседаний. Он успел поменять тридцать три позы и отлежать все бока, но сон все равно не шел к нему. Трахнуть еще раз эту соплячку? Вопрос был риторическим: ни желания, ни возможности его исполнить он не чувствовал.
Это нервы. Или нечистая совесть. Он все время ходит по краю пропасти. Этот проклятый Кертис Вульф что-то заподозрил. Дескать, Спайк знает то, что знать не должен… И непонятно, каким рейсом он прилетел… Даже зашел в номер и попросил аспирин, а аспирина не оказалось! И солидного багажа не оказалось тоже! Американец без аспирина и большого чемодана – это все равно что русский в смокинге и без бутылки водки! Это очень, очень подозрительно! Американец в таком положении может оказаться только тогда, когда он агент Кей Джи Би по кличке «Американец»! Когда он уже три года живет в Москве и два из них находится на крючке Кей Джи Би! И когда он по внезапному приказу бросает свою квартиру на Юго-Западе – она же корреспондентский пункт журнала «Таймс», и, изображая только что прибывшего туриста, шпионит за своими соотечественниками! Добром это не кончится! Надо поговорить с этим Сшагховым, чтобы его не выдергивали так неожиданно! И вообще, он уже отработал свои прегрешения!
В половине третьего, когда он всерьез подумывал, не постучать ли ему головой в стену, чтобы вымолить хоть два часа забвения, – в коридоре вдруг послышались шаги. Спайк замер. Шаги энергичные, уверенные и громкие. Мужские. Наверняка не горничная и не загулявший интурист. К тому же там шли как минимум три человека. Какое-то очень неприятное воспоминание исказило черты лица Спайка и заставило его вскочить с кровати, подальше от этой угловатой тинейджерки с ее позвонками, длинными тонкими ногами, маленькой грудью и прочими прелестями, окутанными густым духом советского шампанского. Он очутился в прихожей, завернутый в простыню и дрожащий, как с перепою. «А я что, – еле слышно бормотал он по-английски, – я здесь ни при чем, я гражданин Соединенных Штатов…»
Но шаги проследовали дальше. Да и потом, сейчас ему нечего бояться! Спайк взял себя в руки, достал из пачки сигарету, сунул ее в рот и принялся остервенело жевать фильтр – курить он уже не мог.
Дальше по коридору находились комнаты 87, 88, 89 и 90. Роберт Кинселла, Эдвард Файн, Кертис Вульф и какой-то натурализовавшийся кореец, фамилию его Спайк так и не смог запомнить.
Остановились. Спайк, приподняв дверь, чтобы не скрипела, чуть-чуть приотворил ее. Буквально на полсантиметра. Трое мужчин в штатском стояли напротив 89-го номера, три широкие спины, обтянутые грубой шерстяной тканью в полоску. Значит, Вульф. Странно. Из этой четверки Вульф казался ему самым, как бы это сказать… лояльным, что ли. Даже фарцовщикам ничего не продавал… В чем он провинился?
Послышался стук в дверь.
– Милиция! Откройте!
Они подождали и постучали снова.
Судя по всему, Вульф хранил молчание. Люди в штатском перебросились несколькими короткими фразами, и Спайк услышал, как один из них произнес по-русски:
– Ломаем.
Это было уже интересно. Спайк пришел в необычайное возбуждение. Еще бы! Он-то знал, каково лису в его лисьей норе, когда злые зубастые терьеры роют лапами землю, расширяя вход. Спайк сейчас словно смотрел триллер про самого себя… только его роль исполнял кто-то другой, а именно Кертис Вульф, журналист из Майами. Чао, бамбино! Спайк Эммлер сегодня только зритель.
Едва раздался стук в дверь, Вульф был уже на ногах. Вскочил, как пружина. Никакая это не милиция, это контрразведка противника! Провал! Ну что ж, такой вариант развития событий тоже предусматривался, как вполне возможный. Неужели этот пацан?
