При сносе московской гостиницы «Интурист» рабочие находят под полом аудиокассету с записью странного разговора и относят ее в ФСБ. Анализ показывает, что это запись вербовочной беседы, произошедшей 30 лет назад. Молодой лейтенант Евсеев ведет розыск завербованного шпиона, который переплетается с приключениями диггеров в таинственных московских подземельях, работой ЦРУ, ищущего подходы к государственным секретам России, буднями проституток-лилипутов… В конце концов Евсеев находит шпионский прибор, установленный на одном из полигонов в семидесятые годы, производит арест высокопоставленного военного… Но тот ли это человек, которого завербовали три десятилетия назад?
Авторы: Корецкий Данил Аркадьевич
не давали возможности на сто процентов восстановить разговор, было ясно – здесь что-то нечисто. Смахивает на шантаж с целью склонения к шпионажу! Лейтенант написал свое заключение, и кассета пошла снизу вверх по всем уровням Управления.
Вначале, как и положено, лейтенант доложил суть дела своему непосредственному руководителю – заместителю начальника отдела майору Валееву. Тот почесал затылок:
– Когда, говоришь, это было? Ах, неизвестно… На театральную постановку похоже… Уж больно нарочито все это – в жизни так не бывает!
– Так что будем делать? – спросил Евсеев. – Спишем в архив?
Майор Валеев задумался, узкие глаза сузились еще больше. В таких делах главное – не попасть впросак. Как говорится: лучше перебдеть, чем недобдеть!
– Списать в архив легче легкого! – назидательно сказал он. – А если мы ошибемся? В деле охраны государственной безопасности ошибаться нельзя… Давай лучше начальника спросим…
Начальник отдела полковник Кормухин выслушал внимательно, надолго задумался.
– А не розыгрыш ли это? Обычная болтовня, может, имитация шпионских разговоров… Прикол, как говорит мой младший. Вы-то сами, лейтенант, что думаете?
– Если бы розыгрыш – тогда все вокруг шпионажа бы крутилось, – осторожно возразил Евсеев. – А здесь наоборот: суть растворена в куче бытовых подробностей. Как в жизни и бывает…
– А вы хорошо знаете жизнь и шпионаж? – ядовито спросил полковник.
Евсеев смутился. Неопытность – его слабое место.
– Никак нет, товарищ полковник! Докладываю на ваше усмотрение…
Действительно, его дело маленькое: доложил – и гора с плеч! Пусть руководство голову ломает. И в переносном смысле, и в прямом. То есть пусть думает, принимает решение и несет за него ответственность. А ему, Евсееву, по большому счету все равно, что оно там надумает!
Начальник отдела покряхтел, подумал, взвесил со всех сторон: дело, конечно, дохлое и бесперспективное, сколько лет прошло, валялась бы эта кассета где угодно – и хрен с ней, старым мусором! Ему самое место на свалке или в мусорной корзине… Но одно дело, когда старый мусор «валяется где угодно», а совсем другое, когда вот он – с сопроводительным материалом лежит у него на столе… Что, своими руками в архив списывать, своей подписью на свалку определять? Нет, не такое это простое дело!
Старый чекист вспомнил про бдительность и персональную ответственность, даже про партбилет вспомнил, которого в былые времена лишали проштрафившихся руководителей, что означало должностную смерть – ни больше, ни меньше! И хотя партбилет теперь валялся где-то в шкафу и никакого значения не имел, воспоминание о нем чувство ответственности укрепило. Принцип «лучше перебдеть, чем недобдеть» еще никого не подводил…
В результате Кормухин доложил материал начальнику Управления генералу Ефимову. Валеев и Евсеев в это время ожидали в приемной.
Генерал гипотез выдвигать не стал и мнением младшего сына Кормухина не интересовался, а размашисто написал на рапорте:
«т. Кормухину.
Тщательно проверить.
Установить или опровергнуть факт вербовки иностранцем неизвестного офицера».
Кормухин вместе с Валеевым вернулся к себе в кабинет, а Евсеев остался ждать в приемной, которая была гораздо скромнее, чем у начальника Управления. Через несколько минут Валеев вышел с рапортом, на котором ниже генеральской резолюции было начертано указание начальника отдела:
«т. Валееву.
Организовать исполнение и доложить».
Еще через несколько минут папка с материалами оказалась у Евсеева. Знающему человеку ясно, что на ней добавилась резолюция Валеева:
«т. Евсееву.
Проверить пленку на подлинность. Идентифицировать участников беседы».
Хотя содержание работы каждого сотрудника должно содержаться в тайне от коллег, добиться такого удается только по особо серьезным делам, поэтому Кастинский и Ремнев оказались в курсе дела.
– Ерунда это, чушь собачья! – вынес вердикт капитан. – Выеживался кто-то, а наш ученый раздул мыльный пузырь. Надо было ничего не регистрировать, а отправить этого заявителя с его кассетой в милицию, там бы быстро разобрались…
– В три минуты, – кивнул Ремнев. – Бросили бы в корзину, и дело с концом!
Он откинулся на спинку стула и медленно покачивался на задних ножках.
– Мало есть непонятных кассет или фотоснимков? Так что, по каждой
