Шпион из прошлого

уебище! Ты видел тоже, да? Уе-о…

Сержант посеменил было следом, но тут вдруг остановился и с шумом втянул в себя воздух.

– Не, слушай, это ж паук, точно! Паук! Охрененный! Он по-паучиному так бегает, и быстро, быстро так! Ебсель, ебсель… А как же мы?

– Никак, – сказал ему Леший. – Хочешь, иди. Не хочешь, оставайся здесь. Жди своих эмчеэсников.

– Нет уж, спасибо! Что-то мне здесь не нравится. Пошли дальше.

Сержант вспомнил вдруг про свою рацию, принялся трясти ее на ходу и дуть в микрофон. Но от такого дутья еще ни один прибор не включился.

Впереди тоннель сворачивал на двадцать градусов. Здесь, затаившись за углом, и поджидал их неизвестный доброжелатель. Подсвечивая двумя фонарями, Леший внимательно осмотрел пол и стены. Среди мусора лежала, дергая лапой, подыхающая крыса. Обычная крыса, без аномалий. Только голова ее была оторвана и валялась в стороне, тараща в темноту остекленевшие глазки-бусинки. Рядом на стене расплывалось бесформенное темное пятно.

Сержант плюнул, стараясь попасть в крысиную голову.

– И что скажешь?

– Думаю, кто-то оторвал крысе голову, – сказал Леший. – А потом увидел нас и бросил камнем. Логично, по-моему. И нечего здесь думать. Нам сопляков этих еще отыскать надо.

– Но я же видел, он раскоряченный такой, на лапах… В два раза ниже нас с тобой… Кто это был?

– Паук, ясное дело, – бросил Леший. – Охрененный паук.

Он посветил на свои часы и ускорил шаг. Сержант громко сопел чуть позади, стараясь не отставать. Было около девяти, а у Лешего на этот день имелись свои планы.

– Пауки не умеют бросаться камнями, – сказал он некоторое время спустя. – И ссать на стены не умеют.

– Может, урод какой-нибудь? – поразмыслив, выдал другую версию сержант. – Типа карлика…

Опять карлик. Маленький, страшненький, детские ладошки, легонький, как перышко, проворный… Вот-вот. Что-то здесь было.

– Но ведь у него света не было, – перебил его мысли сержант. – Он без света ходил, верно? Как же он видел?

Шила дышал так, будто собирался отдать концы. Он сидел, уткнув голову в колени, говорил тихо и бессвязно. Ни удивления, ни радости в его голосе не было. Все по барабану.

Это называлось «катакомбная болезнь» – когда человек долгое время без воздуха и света, а усталость и судороги в ногах доводят до исступления.

– Шилов я. Шилов… Юрфак, первый курс, четвертая группа… – пробормотал он, когда Леший принялся его тормошить за плечо.

– Шилов Геннадий Петрович. Восемьдесят третьего года рождения. Все хорошо. Я в порядке… Ноги болят. Пить охота. А так все пучком. Шилов я. Шилов моя фамилия…

– Где остальные?

– Не знаю. Крюгер ушел. Его переехало… Сдох Крюгер. Валик уснул. Ну и х… с ним. Пусть спит.

– Где спит?

– Там.

Он неопределенно махнул рукой. Леший наклонился к нему поближе, и Шила, зажмурившись от света, вдруг как-то странно дернулся и ударил его по лицу. Леший хоть и поздно подставил руку, но удар отвел.

– Тихо, тихо. Сиди.

Леший взглядом показал лейтенанту на флягу, пристегнутую к поясу. Тот отстегнул ее и, отвинтив крышку, приставил горлышко к губам Шилы. Шила сделал несколько жадных глотков и резко мотнул головой. Его тут же вытошнило.

– Побудь с ним. Пойду, поищу этого Валика, – сказал Леший, поднимаясь.

Валик лежал чуть дальше, на пороге южной развилки, лицом в зловонной жиже. Леший схватил его, бросил себе на колено вниз животом, переломил надвое и тряс до тех пор, пока тот не закашлялся и не заматерился. Потом отвесил несколько пощечин и дал глотнуть коньяку из фляги.

– Кто-нибудь еще здесь есть? – спросил он.

Чтобы добиться ответа, понадобились еще пощечины и еще глоток коньяку.

– Шила, – просипел наконец Валик. – Только он спит…

– Третий где? – крикнул ему Леший. – Люсик, друг ваш, – где он?

– Люсик ушел. Давно. Не знаю.

– Вставай, пошли.

– Куда?

Леший кое-как поставил его на ноги и поволок за собой. Сержант сидел на корточках перед Шилой и осматривал его правую руку: через все предплечье шла рваная рана. Шила оставался в прежней скрюченной позе.

– Ну он и влип, – сказал милиционер, кивая на руку.

Леший никак не прокомментировал это замечание, рывком приподнял голову Шилы и насильно влил в рот еще одну порцию. Тот протестующе зашевелился, пытаясь выбить флягу. Леший схватил его за шиворот и приподнял.

– Стоять! Смирно! – гаркнул он.

Потом повернулся к сержанту:

– Колодец в двадцати метрах южнее. Дойдешь до развилки, сразу увидишь. Поднимись наверх и вызывай кого-нибудь