При сносе московской гостиницы «Интурист» рабочие находят под полом аудиокассету с записью странного разговора и относят ее в ФСБ. Анализ показывает, что это запись вербовочной беседы, произошедшей 30 лет назад. Молодой лейтенант Евсеев ведет розыск завербованного шпиона, который переплетается с приключениями диггеров в таинственных московских подземельях, работой ЦРУ, ищущего подходы к государственным секретам России, буднями проституток-лилипутов… В конце концов Евсеев находит шпионский прибор, установленный на одном из полигонов в семидесятые годы, производит арест высокопоставленного военного… Но тот ли это человек, которого завербовали три десятилетия назад?
Авторы: Корецкий Данил Аркадьевич
Так же тяжело он плюхнулся на место. Старое кресло заскрипело, ротвейлер заскулил.
– Спокойно, Атом! – рыкнул пьющий медведь и скомандовал: – Все, по домам, спать! – после чего, откинувшись на потертую спинку кресла, захрапел.
Опасливо поглядывая на ротвейлера, контрразведчики выбрались из кабинета.
– Переживает он очень, – пояснил Мамедов, когда они вышли на улицу. – Ему уже предписание на увольнение вручили. А дальше что? Жена давно уехала, детей нет, своего угла на Большой земле нет… Что ему толку с той пенсии? Вот тебе и жизнь-жестянка! Пойдем ко мне, у меня хорошая самогонка есть. И икорка имеется.
Евсеев сглотнул слюну.
– Спасибо. Устал что-то. И настроения нет.
Мамедов добродушно засмеялся.
– Икру есть и самогонку пить нет настроения? Ну, ты даешь!
– Вы мне лучше материал найдите по тому несчастному случаю, – попросил Евсеев. – Чтобы я прямо с утра начал читать.
Спал Евсеев беспокойно и тяжело, снились ему расстрелянные вороны и горько плачущий над ними Рогожкин.
Лейтенант Евсеев провел в Дичково пять дней. Он привык к жаре, приспособился к комарам, появляющимся уже после захода солнца, перестал бояться змей, которых видел только в виде развешанных для просушки шкур за казарменной курилкой.
Интереса к икре, самогонке, охоте, рыбалке и женщинам он по-прежнему не проявлял, чем немало озадачил Мамедова.
– Странный ты человек, Юра! Работаешь с утра до вечера, об отдыхе не думаешь… А что толку?
Толку действительно не было. В вороньих гнездах нашли несколько блестящих железок, на одном чердаке отыскали пять автоматных патронов, которые Мамедов без всякого оформления поспешно сунул в карман. Правда, бойкий сержант второго года службы по фамилии Ивашенко неожиданно принес какую-то микросхему и потребовал обещанного отпуска. С азиатского лица Мамедова мгновенно смыло обычную невозмутимость, он переводил взгляд с пластикового квадратика на солдата, потом на Евсеева, потом опять на Ивашенко.
– Это что такое? – наконец хрипло спросил он. – Где взял?
– Секретная микросхема, товарищ майор! – отрапортовал сержант. – Нашел согласно поставленной вами задаче! Прошу предоставить краткосрочный отпуск!
– Где ты мог ее найти?! – Мамедов побагровел. – Ты что, шутки шутишь?!
– Никак нет! Согласно поставленной задаче нашел на свалке. Очевидно, ворона уронила…
– Ворона, говоришь? – зловеще спросил особист. – Это ты гусь лапчатый! Что такое дезинформация, знаешь?
Сержант несколько смутился.
– Гм… Слыхал…
– Так вот, это и есть дезинформация! – Железный палец степняка ткнул Ивашенко в грудь. – Не пропадала никакая секретная микросхема! Нет ее вообще в природе! Другую вещь искали, ее тоже в природе не существует! Что же тогда ты принес?!
– Не знаю, – солдат растерялся.
– На таких подставках ловят шпионов! Может, ты шпион?
После этих слов бойкость и уверенность окончательно покинули сержанта.
– А что я сделал? Вы поставили задачу, я нашел эту штуку… Если что не так, откуда я знал? Ну не хотите, не давайте отпуск…
– Дергай отсюда! – рявкнул Мамедов, и незадачливый соискатель краткосрочного отпуска пулей вылетел из кабинета.
– Видел, какой деловой? – не мог успокоиться особист. – Из молодых, да ранний! Подобрал на свалке выброшенную плату и хотел нас поиметь! Нет, раньше такого не было…
Евсеев не ответил. Он смотрел в окно. Продуктовый магазин на другой стороне площади наискосок от штаба, сидящие на корточках женщины с разложенными на ящиках кучками овощей или вяленой рыбы, солдаты в советской форме и яловых сапогах… Прошлый век. Глухая советская провинция. Чужая жизнь. Мысленно он уже был в Москве. Командировка вышла зряшной – Мамедов был прав. Хотя появилась зацепка – Рогожкин… Чем черт не шутит!
– Говорил я тебе, что у нас все чисто, – особист будто читал его мысли. Открыв шкаф, он снял с полки несколько книг и из образовавшейся бреши вынул бутылку из грубого стекла с туго воткнутой пробкой. – Можно было все эти дни не напрягаться, а отдыхать в свое удовольствие. Но что сделано, того не вернуть!
– Это верно, – рассеянно отозвался лейтенант. – Но я еще не все сделал. У тебя есть бинокль?
– Что?
– Бинокль.
– Конечно. Зачем тебе?
Не отвечая, Евсеев протянул назад руку.
Солнечное место, в прямой видимости от штаба и стартовой площадки.
Вот оно, прямо под носом у начальства и особого отдела. Лучше не придумаешь!
Мамедов вложил ему в руку десятикратный бинокль, с которым охотился на волков. Евсеев
