Шпион против майора Пронина

шампанского. Послушали радио, потом — патефон. В час ночи направился спать.
— Вы не выходили во двор?
— О, нет. Я типичный домосед. Что я потерял во дворе?
— И на улице было тихо?
— Почему тихо? Праздник, как-никак. Было как раз довольно суетливо. Доносились песни, топот. Знаете, в обычные дни наш район засыпает часам к десяти-одиннадцати. Злачных мест тут нет. А в праздники жизнь кипит до часу ночи, если не позже.
— А кто из ваших друзей делил с вами новогоднюю трапезу?
— Был юрист Свидерский с женой. Был уважаемый работник торговой сети Обольянинов. Очень мило посидели, посемейному. Я же старый холостяк. У меня была жена, но она не приняла революцию. И теперь мы расстались. Она в Берлине, а я в Москве. Я патриот Советского Союза. Грустная история. Вы таки разбередили мои раны, — портной поднял рюмку. — Давайте выпьем за то, чтобы не было расставаний, чтобы не было грустных историй. У вас есть семья, детки?
Пронин покачал головой:
— Мы с вами товарищи по несчастью. Или, наоборот, — счастливчики. Я холостяк.
— Ну, вы еще молодой человек! У вас еще впереди столько женщин, сколько городов. Давайте выпьем за нашу мужскую удачу! Может быть, не только вашу, но и мою, хотя надежды на это слабые.
Пронин понял, что Левицкий заговаривает ему зубы, запутывает херсонским красноречием. Расстались они почти друзьями. Следующая встреча — просмотр купленной ткани, подбор пуговиц и разговор о будущем костюме. Так они условились. А Пронин направился к юристу Свидерскому — новогоднему гостю Левицкого. Свидерский работал неподалеку — в юридической консультации возле Московского университета.
Визит Пронина стал для адвоката неприятной неожиданностью. Он сразу понял, в какой конторе работал Пронин, и выглядел напряженным.
— Дело пустячное. Сущая ерунда. Мне совестно отвлекать вас от работы, но… Сами понимаете — служба. Мы уже поговорили с вашим другом Борисом Иосифовичем Левицким. Говорили про Новый год.
— Отмечали новый год? — строго переспросил Свидерский.
— А где вы его отмечали?
— Странный вопрос. Собственно, почему я должен отчитываться перед вами о встрече Нового года? Я, знаете ли, занятой человек. Думаю о работе. А праздники быстро выветриваются из моей головы.
— И все-таки вы провели Новый год в теплой компании?
— Это мое дело. Я не намерен вам отвечать, пока вы не посвятите меня в ваши мотивы. Готов связаться с вашим начальством. Я не раз консультировал сотрудников МВД.
— И проходили свидетелем по шахтинскому делу, — уныло сказал Пронин.
— Свидетелем обвинения. Прошу это учесть. Вам известно, что я работал на одной кафедре с Андреем Януарьевичем Вышинским?
— Надо будет — мы о вас и не такое узнаем, — Пронин улыбнулся. — Вы же не хотите, чтобы мы спрашивали у Андрея Януарьевича про ваши новогодние гуляния? У него без нас столько государственных забот…
Свидерский смерил Пронина металлическим взглядом:
— Никаких гуляний не было. Все остальное — не тема для сегодняшнего разговора.
Обольянинов — товаровед из магазина «Ткани» — был словоохотливее. Он рассказал про скромные посиделки у Левицкого и продал Пронину отличный английский бостон — даже со скидкой.
Зачем же медлить с пошивом выходного костюма? Тем же вечером Пронин снова отправился к Левицкому.
Портной встретил его суетливыми возгласами:
— Вы таки совсем растревожили моего друга Свидерского. Он юрист, человек скрытный, соблюдает всяческие формальности…
— Это правильно. Лучше перебдеть, чем недобдеть.
— Прекрасно сказано! Перебдеть, недобдеть. Это надо запомнить. Вы правы, бдительность — это наше оружие. А ткань замечательная, скажу вам честно, самая настоящая ткань. Где вы еще найдете в Москве английскую шерсть? У вас хорошая фигура. Представительная, но не запущенная. Физкультура? Спорт?
— Всего понемножку, начиная с преферанса.
— Ваш юмор — это просто праздник. Я в Москве еще не встречал таких острословов. Вы и в Херсоне были бы не последним человеком. Ну-ка, повернитесь. Ну да, я так и думал. Шов пойдет по системе «двойной защип». Это ваш фасон.
— Чтобы найти машину, мне нужно, чтобы ваши друзья откровенно отвечали на любой вопрос. Без помощи Свидерского я не найду «эмку».
— Понимаю, все понимаю. Надеюсь, вы не арестуете товарища Свидерского? Вы же поставите меня в неловкое положение. Эх, зря я вам назвал моих гостей…
— Вы не хотите, чтобы мы искали ваш автомобиль? Да в СССР автовладельцев по пальцам пересчитать. Несколько Героев Советского Союза, несколько академиков, несколько классиков советской литературы, лучшие шахтеры и трактористы — Герои труда. Ну, еще генералы. Вам оказали