Шпион против майора Пронина

как музыкант или художник. Всю свою дотошность тратил на службе. Забывал пообедать, забывал купить соль, почистить ботинки или пришить пуговицу. Иногда, к ужасу влюбленной в него секретарши Томочки, являлся в ГУЛАГ небритым.
— Не нашел я своего Васильева. Давай-ка для очистки совести посмотрим еще Роджерса.
Покладистый Савченко тут же достал папку с фамилиями на «Род». Оказалось, что в советских исправительных лагерях за последние десять лет заключенных по фамилии Роджерс не регистрировали…
Через минуту Пронин уже вызывал Коврова к телефону. Савченко (его деликатность не знала границ!) снова удалился есть колбасу.
— Ковров? Мне нужно знать все про Роджерса. Расстреляли его или нет. Если нет — где он сейчас пребывает. Это срочно.
Иногда Пронин, забывая о субординации, начинал разговаривать с Ковровым командным тоном. В таких случаях Ковров не обижался. Напротив, он становился послушным. Потому что знал: без веской причины Пронин не станет так с ним разговаривать.
— Я выясню. У меня есть полтора часа?
— О чем ты говоришь? — Пронин умел быть и благодушным.
Что бы ни доложил Ковров про майора Роджерса — ясно, что Пронину в ближайшие дни придется работать по двадцать часов в сутки. А ведь он планировал перечитать статьи Энгельса о войне, подготовиться к докладу на партийном семинаре… Грезил и о доброй зимней рыбалке. Теперь эти планы придется похоронить. Теперь — только работа.
— Ну, что, Гриша, отрицательный результат — это тоже результат. Будем надеяться, что Роджерса все-таки расстреляли.
— Неужели он всплыл? — Савченко как начал уплетать колбасу, так уже и не смог остановиться: аппетит приходит во время еды. Он постелил бумагу на письменном столе и ел прямо на рабочем месте, даже Пронина попытался угостить.
— Разобраться надо.

В лубянском кабинете Пронина ждал Кирий. Улыбка до ушей, румянец во всю щеку — сразу видно, что наш богатырь прибыл из Рязани не с пустыми руками.
— Иван Николаич, по всем признакам «эмка» — та! — начал он, потирая руки. — Та самая! Мне шофер товарища Левицкого все приметы рассказал. Там дверцу подкрашивали, в сиденье карман проделали. Все сходится. Да мы «эмку»-то сюда прикатили, во внутреннем дворике она. Шофер придет на опознание. — Кирий посмотрел на часы. — Ровно через семь минут.
От такой удачи молодой чекист не мог успокоиться, не мог присесть. Пронин улыбнулся, глядя, как двухметровый детина переминается с ноги на ногу и размахивает руками.
— Молодца, Кирий, молодца. Большой камень с души моей снял. Ты уж тогда до конца это дело раскручивай и ко мне с показаниями.
Пронин отправился прямиком к Левицкому.
— Ну, Борис Иосифович, вот вы меня разлюбили, а я вам добрые вести принес.
— Да чтоб вас так жена любила, как я вас разлюбил!
— Ваш любимый шофер сейчас опознал «эмку». Поздравляю вас, у вас снова есть автомобиль!
— Что я слышу? Вы умеете работать! Продегустируем по этому поводу наливку!
На столике появились рюмки из цветного немецкого хрусталя. И хорошо знакомая Пронину херсонская наливка.
— Пить будем не только за вновь обретенный автомобиль. Но и за первую примерку. Костюм, молодой человек, — это не перчатки. Костюм — это лицо джентльмена. Шить костюм каждый месяц — это дурной тон. Для ежедневной беготни вы можете купить готовый костюм в Мюре-Мерилизе. Это сущие пустяки. А вот главный, основной костюм, товарищ Пронин, нужно шить у хорошего портного раз в два года. Это наслаждение! Вы купили настоящий английский бостон. Потрогайте, этот отрез не пойдет в работу. Излишки оставляем на заплатки. Я шучу, на таком костюме заплаток не бывает, это не пижама. У меня есть все условия для примерки. Зеркала, вешалка.
— Примерим. А что, костюм уже готов?
— О чем вы говорите? Такие костюмы в два счета не шьются. Я только слегка наметал. Мечтаю увидеть его на вашей фигуре. А там пойдет дело. Но сначала выпьем за мою головную боль. За мою «эмку». В несчастный день я согласился ее купить! Ну, да сам виноват.
— Ваше здоровье! Здоровье портного и автомобилиста.
— Пассажира, Иван Николаич, во веки веков — только пассажира. Себя за баранкой я даже в кошмарном сне не представляю. Скажите, товарищ Пронин, а у вас есть оружие?
— Как положено.
— Пистолет? Настоящий пистолет?
— Самый настоящий. Если хотите знать, первый советский пистолет. Системы Коровина. Весь мир знает эту игрушку. Надежный, безотказный. Для меня это как продолжение руки. Мне разные игрушки предлагали. Есть и наградные. Но ношу с собой только «Коровина».
— Вы хотите сказать, что никогда с ним не расстаетесь?
— У всякого правила есть исключения. Но, честно говоря, расстаюсь я с ним нечасто.