Шпион против майора Пронина

— Воевать с Советским Союзом — безумие. У вас есть идея, есть железная рука. Это только наивные шовинисты уверены, что ваша страна развалится после первого удара. Нет. Коммунизм нужно воспринимать всерьез. Двадцать лет назад ваша страна казалась недоразумением. А сейчас это настоящая пролетарская империя.
— Мы отрицаем понятие «империя», но я вас понимаю.
Компания разделилась. Пронин на балконе беседовал с толстяком Краузом, а Железнов, Стерн и Дитмар похохатывали за столом: они угощались коньяком, который Железнов захватил в «Славянском». Так прошел час. А потом Пронин вызвал такси, и они с Железновым поехали на Кузнецкий (пять минут езды от «Центральной»!), чтобы поспать хотя бы два часа. Стерн остался с немцами.
— Этот Дитмар — интересная штучка, — говорил Виктор. — Я таких общительных людей не встречал. Какой-то фейерверк. Кажется, он пол-Москвы знает. Всеобщий друг. Он и во МХАТе за кулисами, и на заводе имени Сталина в кабинете главного инженера. Везде — свой человек. И у меня адрес взял.
— И место работы, конечно, спрашивал.
— А как же? Ведь я юрисконсульт при строительном наркомате.
— Любопытный, значит. И ты предлагаешь установить за ним слежку. Посмотри, как далеко мы ушли от Телеграфа. Ковров, наверное, за голову хватается, и правильно делает. Имеет право. Результаты-то наши — пшик. На немцах твоих мы только время теряем. Ладно-ладно, установим слежку за этим долговязым.
Пронин проспал до девяти часов. Проснулся с тяжелой головой, в мокрой постели. «Откуда вода? Что за чертовщина?» Просто во сне он опрокинул прямо на одеяло графин, который предусмотрительно поставил на табурет возле спального места.
Продрал глаза — а Агаша уже тут как тут с завтраком. И поглядывает укоризненно. Полчаса хватило Пронину, чтобы явиться на службу. В предбаннике кабинета его встретил сияющий Виктор. Сразу видно: он за это утро уже многое успел наворотить.
— Я вчера, Иван Николаич, слежку за Дитмаром установил, как только вы заснули. Прямо в половине пятого утра.
— Экий ты прыткий.
— А с утра — уже есть результаты. Знаешь, куда поехал Дитмар, когда Стерн и Крауз уснули? В город Люберцы. Он туда такси заказал. В Люберцах его ждал Евгений Ананьев — между прочим, наш бывший сотрудник. После Ежова его уволили из органов.
— И оставили на воздухе?
— Представь. Он устроился охранником на Люберецкий молокозавод. Про него просто забыли. А Дитмар, выходит, не забыл.
— Значит, у тебя появилась ниточка, за которую можно дергать. Правильно? И все это ты получил как новогодний подарок под елкой.
— Так и знал. Так и знал, что вы будете нос воротить.
— Да нет, ты действуешь правильно. Теперь нужна полная информация по Ананьеву. Он ведь, наверное, не в первый раз встречается с этим немцем. Про Ананьева я должен знать все.
— Слушаюсь! — Железнов снова просиял. Молодой, его и бессонница не берет, и сонливость…
Значит, Дитмар. А если Ковров спросит, эдак проницательно заглядывая тебе в глаза: а кто похитил коды с Телеграфа? Эх!…
Ковров себя ждать не заставил. Вызвал Пронина незамедлительно.
— Ну, что! — Он азартно потирал руки. — Отличился твой Железнов, отличился. Раскрыли логово. Поздравляю!
— Тебе уже доложили…
— Да уж, пока еще мне докладывают. Извини. Как фамилия этого немчика?
— Дитмар.
— Брать. Только брать. Я хочу ему в глаза поглядеть в этом кабинете. Знаю, у тебя сейчас найдется сто причин, чтобы медлить, хитрить. У тебя гигантомания, а нам нужна маленькая, но верная польза. Так что никаких журавлей в небе. Мне синица нужна в руке! Синица — Гитмар, то бишь, чтоб его, Дитмар.
Начинается! Пронин уже привык каждый раз заступаться за шпионов, оттягивать аресты… Пикировки с Ковровым стали ритуалом. Но на этот раз комиссар был настроен серьезно.
— Узнаю коней ретивых… Снова — не трогать, выжидать… Нет у тебя аргументов! И козырей нетути. Чем ты можешь похвастать в расследовании по Телеграфу? Да я тебя мог бы под домашний арест отправить. Доносец-то имеется!
— Я пойду к наркому. Арестовывать Дитмара нельзя. Как ты не понимаешь, что нам подбрасывают наживку…
— Дурак ты, Пронин. Седой, а без гармошки. Ты себя посадишь, если не посадишь этого Гитлера. Я-то бумажку похоронил, но это не единственный донос на тебя… И не все они ко мне попадают. А ты даешь повод своим врагам: посмотрите на него, он двурушник! Он проваливает телеграфское дело. А вот и сигнал на него. В кандалы Пронина!
От слов Коврова Пронин только становился упрямее.
— Я веду дело. Мое мнение: арест Дитмара — вредительство. Об этом я и доложу товарищу наркому.
— Через мою голову? Руки выкручиваешь? Ну, давай, иди, записывайся