Шпион против майора Пронина

теперь в каждом районе устраивают. Чтобы продукты особой важности у населения были круглогодично.
— Неплохо придумал товарищ Шверник. На перспективу.
Поскальзываясь на наледи, они прошли вдоль кадок с огурцами, капустой и помидорами, поднялись по ступенькам и вышли в открытую дверь. Да, это было никем не охраняемое районное овощехранилище. В двух шагах — автобусная остановка, да и грузовики курсируют. Гасин мог поймать левака. А, может быть, здесь его ожидала заранее приготовленная машина.
Через пять минут Пронин уже расспрашивал. местного милиционера.
— Автобусы у вас нынче точно по расписанию бегают?
— Так точно.
— Когда последний ушел?
— Последний, он же второй за сегодня. Двадцать минут как ушел.
— А теперь, товарищ Свиридов, скажите мне четко, по минутам — когда и где проезжает этот автобус. Четко скажите.
Свиридов поглядел на часы.
— В аккурат сейчас — на станции Силикатная-4. Через пятнадцать минут — в Прохорове будет.
— Дайте знать и на Силикатной, и в Прохорове. Внешние приметы Гасина здесь описаны подробно. — Пронин передал Свиридову конверт. Свиридов бегом, поскальзываясь на льду, ринулся исполнять приказ. — И в Прохорове усадите в автобус двоих наших людей. Это на случай, если господин Гасин дальше поедет.
— Ну, что, Железнов? Устроим ему сегодня царскую охоту? Давай Мишу Лифшица на Силикатную, а мы с тобой в Прохорово поедем.
В Прохорове они прибыли через семь минут после автобуса.
Осмотрелись. Сразу за остановкой — фабричная проходная. Экспериментальная фабрика игрушек. По другую сторону шоссе — лес. К Пронину подбежал молодой милиционер.
— Моя фамилия Сергеев. Мне звонил сержант Свиридов. На остановке из автобуса вышли четыре пассажира. Три женщины, один мужчина лет двадцати. Рабочий местной фабрики. Личность установлена.
— Иван Николаич, а может Роджерс в женщину переодеться? Вот так платьишко напялит — и баба. Никаких подозрений. А?
Пронин поморщился:
— Роджерс многое может. Но это как-то слишком театрально. С этим ты лучше к товарищу Ливанову обратись или там к Мирову — Дарскому. Уж ты лучше, Виктор, эту версию отбрось до лучших дней.
— А что? — Виктор обиделся и разрумянился. — Разве не мог он припрятать в подземном тайнике женскую одежду? Это же смелый ход в духе Роджерса. Может быть, он только и рассчитывает на наш консерватизм.
— Ну, тогда шерше ля фам, Виктор, а я буду искать рослого мужчину, который, вероятнее всего, спрыгнул с автобуса на ходу. Лично я на его месте поступил бы именно так. А ты, наверное, предпочитаешь в женском платье от преследования бегать. Как Александр Керенский.
Пронин гордо показал Железнову спину и чеканно пошел в сторону леса, поманив за собой и Сергеева…
— Обшарим лесок. Погода подходящая. Гляди, как светло-то стало. Благодать.
Лифшиц бодро выскочил из «эмки» у проходной кирпичного завода. Начинался солнечный зимний день — их было немало тем январем. Миша хотел петь и танцевать, любоваться прекрасными девушками и выигрывать сотни рублей в карты у осанистых полковников — как в кино. Очень кстати пришлась не новая, но привязчивая песенка: «На окраине где-то у города я в убогой семье родилась, горемыкая, лет пятнадцати на кирпичный завод нанялась». Вокруг него завертелась жизнь: подбегали милиционеры, чекисты, сторожа. Лифшиц размахивал руками, отдавал распоряжения, выслушивал предполагаемых свидетелей. Увы, только предполагаемых — потому что никаких полезных свидетельств не было.
«Дурью мы здесь занимаемся. Стерна надо хватать. И выжимать из него соки. И с Дитмаром работать как следует. А мы тут лапту круговую устроили. Нахрапом хотим партию выиграть». Лифшиц оглянулся на шум: с ледяной горки кубарем спускался молодой милиционер в полушубке.
— К кому тут обратиться по приказу товарища Пронина?
— Слушаю вас. — Лифшиц (а он с утра щеголял в штатском костюме) с торжественным видом кивнул.
— Видел я человека… Сходятся приметы-то.
— Вы его задержали?
— Не мог я задержать, оплошал. Сразу сюда побежал. В столовой он обедает. Ну. Я буфетчице наказал за ним последить. Но если деру даст — она догонять его не станет. Рабочего места не покинет. — Милиционер тяжело дышал.
— Ведите нас. Товарищи, прошу следовать за мной.
Человек десять штатских и военных гуськом пошли за Лифшицем и милиционером.
Гасин допил компот, доел булку с изюмом. После борща и картошки-пюре с почками душа пела. Бухгалтер аккуратно вытер губы и бросил салфетку в супную тарелку. Потом собрал все тарелки на поднос и, как образцовый посетитель столовых, отнес его на стол для грязной посуды. Гасин крякнул, потом кашлянул