Двадцать два года жизни со своими проблемами и неурядицами были перечеркнуты, когда обычная студентка попала в совершенно незнакомый мир, где есть драконы, эльфы, оборотни, вампиры и повелители стихий. А чтобы выжить, необходимо не только шпионить для герцога, но и претворяться магом в настоящей магической академии, где каждый желает похвастаться своими способностями.
Авторы: Вилль Аннелия
невыносимо и я подошла к мужчинам. Они только безразлично посмотрели в мою сторону и опять уставились перед собой. И что только увидели?
Объяснение оказалось простым. На мольберте стоял портрет, несомненно, портрет, потому что силуэт ЭТОГО был человеческим. Но нос человека на картине был неестественно длинным и расположен выше стандартного места, губы расплылись в странной кривой улыбке, глаза казались нормальными сами по себе, но неестественно большими в целой картине. Вообще создавалось впечатление, что портрет рисовал ребенок отдельными кусками – кажется, что все правильно, но не там, где надо. Цвет творения вообще впечатлял. Как именно смешивать краски, художник точно не знал, поэтому взял то, что получилось, а получился мягкий розовый цвет. Человек на портрете был не просто некрасив, он был уродлив. Однако весомости портрету придавало то, что он, несомненно, был написан маслом на холсте, а это впечатляет для такого творения.
— Что это? – спросила я, пытаясь сдержать улыбку.
— Это баронесса Катарина написала нашего герцога, — ответил Шарим и я поняла, что он сдерживает не улыбку, а яростные приступы смеха. Герцог молчал, впечатленный то ли величиной своей персоны, что с него начали писать такие искусные портреты, то ли шедевральной работой самого мастера.
— Очень неплохо для новичка.
— Она пять лет училась живописи у приходящего к ним художника, — не смог спокойно отреагировать Шарим.
— У нас это бы назвали современным искусством, — я не могла сдерживать хохот, видя озлобленного герцога. — Между прочим, такую картину можно было продать по очень хорошей цене.
— И находится много желающих купить?
— Конечно! Особенно людям, не разбирающимся в искусстве, хорошо впихивать. Мы так картину трехлетнего брата моего друга продали с аукциона. Денег на два месяца хватило.
— Ты слышал Асвард? Твоя будущая жена сможет тебя обеспечивать. Откроешь ей галерею где-нибудь на центральной площади.
— Только если на центральной площади Геренриса и под чужим именем, — прорычал герцог, не понимая юмора.
— Слишком далеко, — нашелся Шарим. – Она не сможет.
— А ближе не смогу я! – резко ответил Асвард и быстрым шагом направился к выходу.
— Стой! А почему не в холле? – крикнул вдогонку Шарим, тщетно сдерживая смех.
— Нет у нас больше холла… — как-то слишком обреченно сказал герцог, даже не посмотрев на своего друга.
Второго приглашения от разъяренного Асварда мы ждать не стали, а сразу направились за ним, покидая холл, ставший оплотом великого и вечного. Ничего хозяин замка не понимает в искусстве, а в коммерции тем более.
Идти долго не пришлось, всего несколько поворотов и герцог лично открыл большие двери очередного зала. В отличие от остальных мест, здесь было несколько пыльно и слишком просто: на полу не было ни шкур, ни ковров, из мебели только небольшой столик стоял в самом углу, а три арочных окна не были занавешены. Создавалось впечатление, что зал никто давно не посещал.
— Где мы?
— Зал для обучений, — шепотом ответил Шарим. – Здесь герцог тренировал свою магию, пока жил в замке. Не самые лучшие воспоминания, хотел обойтись без этого места. Так что ты уж постарайся.
— Дэя! – грозно окликнул Асвард, выйдя на середину зала. – Подойди!
Он взял мои руки, посмотрел на них, словно изучая, и передвинулся ровно в центр комнаты.
— Вчера ты смогла обуглить вещь, к которой прикоснулась. Теперь попробуй зажечь этот стол.
— Но как?
Он подошел со спины и вложил мои ладони в свои, словно я держала в руках воду, а он старался помочь. Своей спиной я чувствовала его крепкое тело, спокойное и ровное дыхание возле уха, нежное прикосновение его щеки к моей. Сердце словно замерло, и сразу же пустилось в бешенном ритме, а руки начали подрагивать. Но герцог словно не заметил произошедших изменений.
— Закрой глаза, — сказал он уже тихо, спокойно, растягивая слова, обращаясь только ко мне. – Я помогу. Дыши ровно… Вдох, выдох… вот так. Успокаивай себя, не думай, пусть твоя голова освободится от всех мыслей, ты только дышишь. Все твое тело – это вдох. Он поднимает тебя над землей, делает выше. Твое тело – выдох. Он возвращает тебя к нам… дыши… дыши… вместе с тобой дышит воздух он поднимает и опускает все рядом… правильно… так. Теперь с тобой дышит огонь. Он поднимается вместе с тобой и опускается рядом. Он может жить не касаясь тебя, потому что дышит с тобой…. Умничка, открой глаза.
Я не хотела открывать, не хотела, чтобы эти слова заканчивались, а его руки отпустили мои. Но он не собирался отпускать, и я открыла глаза. В углу комнаты в воздухе плавно качался стол, а столешнице плясал огонь, взмывая все выше и выше. Получилось! Невероятно! Получилось!
