* Аннотация: «Есть только миг между прошлым и будущим…»
Авторы: Исаев Глеб Егорович
неведомой болезни. И переживания ее ни чуть не уменьшились от виртуальности ее болезненных фантазий.
— А чего он про императора сказал? — Решил подыграть Круглов ненормальным. Возможно, удастся все-таки понять, как и почему в конце двадцатого века свободно возят по железной дороге сумасшедших.
Простите, господин капитан… ежели, что не так про высочайшую особу… Он ведь ничего супротив такого не думал…
У нас в прошлый год не урожай, а слезы. Едва рожь поднялась, как и посохло все. Перед тем зимой стужа невиданная. Куда ж деваться? А тут как раз староста на сходе указ и объявил, мол, и землю дадут, и на обустройство, построиться. Мы ж с дорогой душой. Только вот путь-дорога больно тяжкой стала. Второй месяц, считай. В Сибири- то уже холода. Напростужалось много, а в Забайкалье так и вовсе поумирали. Сынишка тоже вот…, Митяйка мой. Да и муж, на что здоровый был… В два дня сгорел. — Женщина не смогла сдержать невольные слезы. Со всей деревни нас пятеро только и осталось…
Она утерла слезы уголком вдовьего платка.
» И на сумасшедшую не похожа? — Озадачено замер Круглов, переваривая все услышанное им, — хотя, может на нее смерть близких повлияла, и она рассудком повредилась?
— Ха, а дед? Тоже? — Он поглядел на тщательно подобранный наряд ряженых под старину пассажиров. — Нет, так не бывает. Тогда что?
Мысли, перескакивая с одного на другое, заметались в поисках реалистичной версии.
От неожиданной нагрузки, или сказалась травма, но в этот момент Сергей начал уплывать в дремоту. Бороться со сном даже не пытался. Права армейская мудрость. Если хочется работать, ляг, поспи и все пройдет. Так и здесь. Раз ситуация неясна, нужно переждать. Он закрыл глаза и погрузился в сон.
Игнат появился из белесого, словно бесформенного тумана. Проявилась плутоватая, и в то же время непроницаемая ухмылка.
_ Ну, слава тебе. — Выдохнул он, с явным облегчением. — Я уж думал… — он не закончил, оглянулся и чуть виновато пожал плечами. — Ты Серега, того, не серчай. Накладка вышла. Ошибочка. Я ведь хотел как полагается, свое дело исполнить, а тут такое. Собеседник приободрился, и уже увереннее закончил. — В общем, недоразумение.
Какое еще? — Круглов, понимая, что все это лишь сон, тем не менее не удержался от вопроса. — Вчера стекло кто-то кокнул, потом мне милиционер по голове долбанул, и в окно вытолкнул. Это ты называешь недоразумением?
-Недоразумение, это тот факт, что вы, Сергей Михайлович Круглов, вместо того, что бы благополучно преставиться, живы. — Перешел вдруг на официальный тон собеседник.
Это, я бы сказал, нонсенс. — Он вновь смущенно оглянулся. — Меня за такое по головке никто не погладит.
-А я говорил, пить надо меньше. — Съехидничал Сергей, вспомнив, как залихватски уничтожал запасы спиртного собутыльник.
-Ладно, чего уж там… — Игнат отвел глаза. — Только это еще не все. Понимаешь… одно к одному. Мало того, что жив…, так еще туда попал, где никак оказаться не должен.
-Это ты про теплушку с сумасшедшими? — Вспомнил Круглов.
-Сам ты сумасшедший. — Вроде как обиделся Игнат. — Прадед это твой… Понял? Родной прадед. И бабка… Или пра-пра. Три колена, одним словом.
Видя, что слова его не произвели на спящего должного впечатления, пояснил. — Ну, цикличность душ, все такое… Эзотерика, в общем. Короче, одно за другое зацепилось, вот и переклинило. Теперь ты сам в прошлом оказался. Вот. А ведь отец твой еще не родился. Парадокс, однако…
-Ну, хорошо. Я, конечно, все понимаю… — Чувствуя, что тоже начинает сходить с ума, отозвался Сергей, только делать-то что? Ты вроде сказал, мое время вышло. Значит что? Сейчас и случится. Во сне…, тихо.
-Если бы. — С явным огорчением пробормотал собеседник, морщась. Я уже и доложился, куда надо. И там все по учетам прошло… Говорю, парадокс.
-Тебя послушать, у вас там бюрократия, похуже земной будет. Неужели и вправду все так? — Круглов недоверчиво покрутил головой и даже во сне почувствовал, как заболел затылок. — Да и сам ты…, на посланника смерти, ни как не похож. Ханыга, какой-то, извини за правду.
— Откуда тебе смертный знать, что и кто я… — Голос Игната вдруг загустел, потерял интонации, исчезли виноватые нотки.
Он замолчал, словно актер, вспоминающий роль, и продолжил прежним шутовским голосом. — Маски они разные. Человек может представить лишь то, что может представить. На что способно его сознание. Потому и видит он в последний
