* Аннотация: «Есть только миг между прошлым и будущим…»
Авторы: Исаев Глеб Егорович
сегодня еще обратно ехать… И вообще. Сюда к вам полдня на кочках трясся, теперь обратно. Нужно спешить. Обедать не стану. Перекушу по пути. — Жандарм поднялся. — А вы молодец, Круглов, исключительно все этак продумали…
Глава 3
Смирнов благосклонно проследил за погрузкой в экипаж коробок с таежными угощениями, коляска скрипнула рессорами, приняв седока, качнулась и двинулась к воротам. Пятерка верховых казаков легко обогнала экипаж, перевела лошадей в шаг, вытягиваясь в небольшую процессию.
«Вот и наступает новый этап в череде моих приключений.- Возникла в мозгу у Сергея, следящего за убытием начальника, высокопарная фраза.
Он поправил штору, вернулся к опостылевшей кровати и опустился на скрипучее ложе. — Совсем как там… на Подножье. — Возникла новая, куда более странная мысль?
— Где? — Круглов наморщил лоб, пытаясь удержать мимолетное воспоминание, но не сумел, и откинулся на смятую подушку.
Забивать голову непонятным не стал. Сейчас ему и без того было что обдумать.
Как организовать наблюдение, а главное, каким образом вызвать в недоверчивом и наверняка крайне осторожном японце интерес к своей персоне.
Сергей взял с тумбочки оставленные Смирновым для него бумаги. Документ касался личности таинственного шпиона. Впрочем, короткий обзор помог мало.
» Родился в одна тысяча восемьсот шестьдесят четвертом году, в восьмидесятом окончил кадетское училище. Служил в корпусе Японских войск на острове Формоза, через пять лет принят в Академию Генерального штаба, которую успешно окончил в девяностом. Где и чем занимался выпускник Академии с тысяча восемьсот девяносто пятого по тысяча девятьсот второй год, неизвестно. Первое сообщение о появлении его в России датировано девятьсот вторым годом, когда он прибыл в Санкт-Петербург в качестве военного атташе японского посольства.
По докладу службы наружного наблюдения дипломат носил костюм последней французской моды, был строен, имел военную выправку. Приметы: Азиатские черты лица, тонкие губы, аккуратно подстриженные усики… — На первый взгляд типичный коммивояжер, отставной военный.
«Не густо. — Сергей вернул тонкую стопку листов назад. — Что сказать… Академия Генштаба, которую и создали японцам англичане, наверняка стала для молодого разведчика хорошей школой… Однако считать господина Акаси агентом англичан тоже не стоит… — Круглов поймал себя на том, что логика рассуждений мало отвечает его личному довольно скромному опыту.
-Хорошо, пойдем от противного. Кто его интересует? Отчего вдруг вырвалась в разговоре с ротмистром эта фраза про вольнодумство? — Круглов попытался восстановить ход беседы.- Пожалуй причина могла быть лишь в единственном упоминании. Смирнов, озадаченный прочтением мало разборчивого текста, произнес эту фамилию мимоходом, в череде прочих, довольно многочисленных контактов японского резидента. — Георгий Деканозов. Начинающий социалист, постоянно проживавший до последнего времени в Тифлисе, армянин по национальности, связан с федералистами на Кавказе. Имеет множество знакомых среди социал-революционеров, в том числе среди польских и финских националистов. — Справка на Деканози, как значился в докладе филеров сообщник Акаси, уместилась в две машинописных строки, однако показалась Круглову заслуживающей особого внимания.
-…Хотя, какого беса?- Сергей, забыв на секунду про раненый бок, вскинулся с кровати. — Откуда это? Начиная с той, забытой богом деревеньки, где ему улыбнулась совершенно невероятная удача. Расправиться с шайкой хунхузов. А после, уже в городе? Стрелять так, как сумел это сделать вчерашний студент дано не каждому опытному солдату. Теперь еще и это. Знания… и навыки, спящие в глубине мозга, выплывали на поверхность по каким то своим, совершенно независящим от внешних причин, резонам.
Похоже, что волнение и резкие движения не прошли даром. — Голова закружилась. Сергей попытался и взмахнул рукой, стараясь нащупать спинку кровати. Увы, пальцы ухватили лишь пустоту. В глазах замелькали яркие, оранжево- фиолетовые пятна. Деревянного стука, с которым его затылок ударился о крашеные доски пола, уже не слышал.
Перед ним, словно сцена в невероятной постановке, разворачивалась странная картина.
Редкие, кривые сосенки, усеявшие склоны невысоких, заснеженных сопок. Тяжелое, словно лежащее на самых верхушках деревьев, серое небо, и четыре бегущие по нетронутой белоснежно-матовой пелене фигурки.
Изображение вдруг
