…В аэропорту Нью-Йорка совершает посадку трансатлантический лайнер. Все пассажиры мертвы, и единственное, что царит на борту, — это Тьма. В дальнейшем пассажиры оживают, только это уже не люди, а исчадия ада, беспощадные зомби — жуткий кровожадный и кровососущий вирус в человеческом обличье, уничтожающий все живое…Борьба со Злом будет страшной и непримиримой, книга полна откровенного ужаса, и в то же время это очень человеческая история, рисующая отважных и сопротивляющихся людей в самой отчаянной ситуации — перед лицом всепланетной гибели.
Авторы: Гильермо дель Торо, Чак Хоган
многого.
Эф посмотрел Норе в глаза.
— Я должен ее найти.
— Понимаю.
— Я просто хочу, чтобы ты знала…
— Можешь не объяснять, — оборвала его Нора. — Но… я рада, что ты этого хочешь.
Он притянул ее к себе, обнял. Рука Норы поднялась, погладила его по волосам. Она отстранилась, чтобы взглянуть на него, чтобы сказать что-то еще… а потом поцеловала. Прощальным поцелуем, с надеждой на возвращение.
Эф опустил руки и кивнул, как бы говоря, что он все понимает.
Он увидел, что Зак наблюдает за ними из коридора. Эф не стал и пытаться что-либо объяснять сыну. Оставить мальчика одного, уйти из относительной безопасности мира на поверхности в подземелье, чтобы схватиться там с демоном — все это совершенно не вязалось с прежним Эфом.
— Ты останешься с Норой, хорошо? Мы поговорим, когда я вернусь.
Зак настороженно смотрел на него. Все-таки он был еще ребенок. Он чувствовал, что происходит что-то, но до конца не понимал — что именно.
— Вернешься откуда?
Эф крепко обнял сына, словно боялся, что тот мог рассыпаться на миллион фрагментов. Он дал себе слово, что обязательно возьмет верх, потому что в противном случае мог потерять слишком уж много.
Они услышали крики, автомобильные гудки и подошли к выходящему на запад окну. В нескольких кварталах от них улицу подсвечивали тормозные огни. Люди выскакивали из автомобилей, выходили из домов, дрались. Горел дом, но никто не собирался тушить пожар.
— Это начало конца, — сказал Сетракян.
С прошлой ночи Гус бежал и бежал. Наручники не позволяли ему свободно передвигаться по улицам. Он нашел старую рубашку и мог бы прикрыть сложенные на животе руки, но многих ли сумел бы этим обмануть? Через черный ход он прокрался в кинотеатр и поспал в темноте. Подумал об одной мастерской в Вест-Сайде, где разбирали угнанные автомобили, потратил много времени, чтобы добраться туда, но нашел ее пустой. Не запертой, а пустой. Покопался в инструментах, которые сумел там найти, попытался распилить цепь, соединяющую наручники. Даже включил электрическую ножовочную пилу и при этом чуть не распилил себе запястье. Одной рукой ничего не сделаешь, и Гус покинул мастерскую.
Он поискал нескольких своих дружков, но не нашел ни одного из тех, кому мог доверять. И улицы выглядели как-то странно. Они словно вымерли. Он знал, что происходит. И когда солнце скатилось к горизонту, понял, что его время истекает — вместе с шансами на спасение.
Конечно, он рисковал, возвращаясь домой, но, с другой стороны, копы в этот день ему практически не попадались, и к тому же он волновался из-за madre. Проскользнул в здание, прикрыв скованные руки рубашкой, поднялся по лестнице на шестнадцатый этаж. В коридоре никого не встретил. Прислушался у двери. Как обычно, работал телевизор.
Он знал, что звонок сломан, и постучал. Подождал, постучал вновь. Пнул дверной косяк — дверь задребезжала, сотрясая тонкие стены.
— Криспин, — прошипел он, зовя брата-торчка. — Криспин, сраный говнюк. Открой эту гребаную дверь.
Гус услышал, как скрипнул замок. Подождал, но дверь не открылась, поэтому Гусу пришлось размотать рубашку, которая прикрывала скованные руки, и повернуть ручку.
Криспин стоял в углу, слева от дивана, который служил ему кроватью. Гус увидел, что все шторы задернуты, а на кухне открыта дверца холодильника.
— Где мама? — спросил Гус.
Криспин не ответил.
— Гребаный ширяло. — Гус закрыл дверцу холодильника. На полу натекла лужа воды. — Она спит?
Криспин молчал. Смотрел на Гуса.
И Гус начал врубаться. Он присмотрелся к Криспину, которого вообще старался не удостаивать взглядом, и увидел черные глаза, осунувшееся лицо.
Гус подошел к окну, раздвинул шторы. Наступила ночь. В небо поднимался дым от пожара.
Гус повернулся к Криспину, а тот, рыча, уже бежал к нему. Гус выставил вперед руки и успел подсунуть цепь под подбородок, приподнять его, не давая открыться рту, не давая вылезти жалу.
Потом ухватил в кулак волосы на затылке брата и рванул. Так сильно, что Криспин повалился на пол. Гус упал на него, пытаясь удавить Криспина цепью. Его черные глаза вылезли из орбит, шея раздувалась, рот пытался открыться, но Гус держал брата мертвой хваткой. Время шло, Криспин продолжал брыкаться, не терял сознания… и тут Гус вспомнил, что дышать вампирам не нужно и таким манером их не убить.
Он поднял Криспина за шею. Тот пытался вырваться, освободиться и от цепи, и от рук младшего брата. Последние несколько лет Криспин был обузой для матери и доставлял Гусу немало хлопот. Теперь вот стал вампиром, и Гус более не видел в нем брата, только говнюка. А потому подтащил Криспина
