…В аэропорту Нью-Йорка совершает посадку трансатлантический лайнер. Все пассажиры мертвы, и единственное, что царит на борту, — это Тьма. В дальнейшем пассажиры оживают, только это уже не люди, а исчадия ада, беспощадные зомби — жуткий кровожадный и кровососущий вирус в человеческом обличье, уничтожающий все живое…Борьба со Злом будет страшной и непримиримой, книга полна откровенного ужаса, и в то же время это очень человеческая история, рисующая отважных и сопротивляющихся людей в самой отчаянной ситуации — перед лицом всепланетной гибели.
Авторы: Гильермо дель Торо, Чак Хоган
— невысоком, с портфелем в руке — все выдавало адвоката.
— Господа, это режимная зона, — заявил Эф.
— Я здесь для того, чтобы мой клиент, Габриэль Боливар, был немедленно освобожден, — важно сказал адвокат.
— Господин Боливар проходит обследование. Он будет выписан при первой возможности.
— И когда это произойдет?
Эф пожал плечами:
— Через два дня, может, через три, если все будет хорошо.
— Господин Боливар потребовал освобождения под ответственность его личного врача. Я не только представляю интересы господина Боливара, но и уполномочен вести его дела в случае полной или частичной недееспособности моего клиента.
— Кроме меня, к этому пациенту никто допущен не будет, — ответил Эф и повернулся к дежурной: — Распорядитесь, чтобы здесь немедленно выставили охрану.
Адвокат выступил вперед.
— Послушайте, доктор, я не очень хорошо знаком с карантинным правом, но, как мне представляется, для того, чтобы держать кого-либо в медицинском изоляторе, необходим приказ президента. Кстати, мог бы я посмотреть на упомянутый приказ?
Эф улыбнулся.
— Господин Боливар ныне — мой пациент. Он выжил в катастрофе, повлекшей массовые человеческие жертвы. Если вы оставите номер своего телефона старшей сестре, я сделаю все возможное, чтобы вы получали своевременную информацию о ходе выздоровления господина Боливара. Разумеется, с его согласия.
— Слушай, док. — Адвокат непринужденно положил руку на плечо Гудуэдера, и Эфу это очень не понравилось. — Я могу добиться своего быстрее, чем это сделает суд. Мне стоит только мобилизовать бешеных фэнов. Хочешь, чтобы толпа готок и прочих уродов устроила демонстрацию протеста перед больницей? А потом они ввалятся сюда и будут носиться по этим коридорам, пока не прорвутся к своему кумиру.
Эф смотрел на руку адвоката до тех пор, пока тот не снял пальцы с его плеча. Гудуэдеру необходимо было повидаться еще с одним выжившим — Энселом Барбуром, программистом из Бруклина.
— Послушайте и вы меня. У меня совершенно нет времени на пустые разговоры. Поэтому позвольте задать вам несколько прямых вопросов. Болеет ли ваш клиент заболеваниями, передающимися половым путем, о которых мне следовало бы знать? Есть ли сведения об употреблении им наркотиков? Я спрашиваю лишь потому, что, если мне потребуется заглянуть в его историю болезни, она… Знаете, эти вещи, случается, попадают совершенно не в те руки. Вы же не хотите, чтобы полная история болезни вашего клиента стала достоянием прессы, верно?
Адвокат изумленно уставился на Эфа.
— Это закрытая информация. Ее разглашение — уголовно наказуемое деяние.
— Сулящее вашему клиенту массу неприятностей. — Эф выдержал паузу, глядя в глаза адвокату, чтобы до того дошло. — Я хочу сказать, вообразите себе — кто-то вывешивает в Интернете на всеобщее обозрение вашу историю болезни.
Адвокат потерял дар речи, а Эф обогнул двух телохранителей и был таков.
Джоан Ласc, партнер в юридической фирме, мать двоих детей, выпускница Суортмор-колледжа,
жительница Бронксвилла, член «Молодежной Лиги»,
сидела на поролоновом матрасе своей больничной койки в изоляторе, все еще в этой дурацкой больничной сорочке, и строчила карандашом на обратной стороне матрасного чехла. Она строчила, но при этом изнывала от нетерпения так, что у нее сводило голые пальцы ног. Поскольку мобильный телефон Джоан не вернули, ей пришлось унижаться и прибегать к угрозам, чтобы получить хотя бы грифельный карандаш.
Она уже собралась вновь позвонить, когда открылась дверь и в палату вошла медсестра. Джоан мгновенно включила улыбку из серии «сейчас вы у меня запляшете».
— Привет, ну вот, наконец-то. А то я уже начала беспокоиться. Как зовут доктора, который сюда приходил?
— Он не работает в нашей больнице.
— Понимаю. Но я спросила, как его зовут.
— Доктор Гудуэдер.
— Гудуэдер. — Джоан накорябала на чехле фамилию. — А имя?
— Доктор, — с вымученной улыбкой ответила медсестра. — Для меня у них у всех одно и то же имя — Доктор.
Джоан сощурилась, словно не зная, правильно ли она расслышала последнюю фразу Поерзала на жесткой простыне.
— И его прислали сюда из Центра по контролю заболеваний?
— Полагаю, что да. Он распорядился сделать несколько анализов…
— Сколько еще людей выжило в катастрофе?
— А никакой катастрофы не было.
Джоан улыбнулась. Иногда приходилось притворяться, что английский — твой второй язык, иначе тебя просто не понимали.
— Я спрашиваю вот что: сколько еще людей не погибло на борту рейса семьсот пятьдесят
