…В аэропорту Нью-Йорка совершает посадку трансатлантический лайнер. Все пассажиры мертвы, и единственное, что царит на борту, — это Тьма. В дальнейшем пассажиры оживают, только это уже не люди, а исчадия ада, беспощадные зомби — жуткий кровожадный и кровососущий вирус в человеческом обличье, уничтожающий все живое…Борьба со Злом будет страшной и непримиримой, книга полна откровенного ужаса, и в то же время это очень человеческая история, рисующая отважных и сопротивляющихся людей в самой отчаянной ситуации — перед лицом всепланетной гибели.
Авторы: Гильермо дель Торо, Чак Хоган
стекла.
И увидела бело-голубой шар Земли.
Фотографирование Земли входило в круг постоянных обязанностей Талии. Снимки выполнялись укрепленной снаружи камерой «Хасселблад» с помощью пульта дистанционного управления. Но сегодня, впервые за день взглянув на планету, Талия содрогнулась. Большая черная круглая отметина — тень Луны — походила на трупное пятно на теле Земли. Темный, грозный изъян на безупречном в остальном голубом шаре — родном доме. Более всего раздражало то, что в центральной, самой темной части тени ничего не проглядывалось — огромный регион бесследно исчез в черной пустоте. Ощущение было, словно смотришь на спутниковую карту, сделанную после большой катастрофы, на космический снимок, демонстрирующий последствия страшного пожара, поглотившего Нью-Йорк. И пожар этот широкой полосой продвигался дальше по восточному побережью.
Ньюйоркцы собрались в Центральном парке, заполнив Главную лужайку площадью двадцать два гектара, словно предстоял какой-нибудь летний концерт. Те, кто еще с утра разложил одеяла и расставил раскладные стулья, теперь стояли в полный рост, как и все остальные. Дети сидели на плечах отцов. Матери держали младенцев на руках. Над парком серо-лиловой громадой нависал замок Бельведер — мрачная нотка готики в этой зеленой пасторали, зажатой с востока и запада высотными зданиями.
Гигантская островная метрополия замерла в ожидании, и эту недвижность города чувствовали все его жители. Тревожное чувство было как при аварии энергосистемы — мучительное и всеобщее. Затмение словно бы накрыло город со всеми его обитателями колпаком равенства, на пять минут сняв все социальные барьеры. Все стали равны под солнцем — точнее, в отсутствие оного.
Тут и там на лужайке звучали радиоприемники, настроенные на волну «Зед-100»;
собравшиеся подпевали Бонни Тайлер,
исполнявшей «Полное затмение сердца» — семиминутный хит, известный всем любителям караоке.
На мостах Ист-Сайда, соединяющих Манхэттен с остальным миром, машины не двигались — люди стояли рядом или сидели на капотах. Несколько фотографов, установив на объективы специальные фильтры, делали снимок за снимком.
На крышах устраивались вечеринки с коктейлями, совсем как в канун Нового года, только веселый новогодний праздник меркнул перед сегодняшним зловещим небесным спектаклем.
Гигантский экран «Панасоник астровижн», установленный на Таймс-сквер, словно бы внезапно погрузившейся в ночь, показывал затмение в реальном режиме времени: призрачная солнечная корона, мерцающая над «Перекрестком мира», воспринималась как грозное предупреждение из дальнего района галактики. По изображению то и дело шли полосы помех.
На номера 911 и 311 сплошным потоком шли звонки, включая и те, которые поступали от женщин на ранних сроках беременности, считавших, что у них начались роды, «спровоцированные затмением». Машины «скорой помощи» исправно выезжали на вызовы, хотя весь остальной транспорт на острове стоял.
В двух психиатрических клиниках на острове Рандалл в северной части Ист-Ривер врачи распорядились запереть буйных пациентов в палатах и опустить там все шторы. Не буйных собрали в кафетериях с занавешенными окнами, где им стали показывать фильмы — конечно же, разнузданные комедии, — однако в минуты полного затмения многие пациенты стали выказывать нервозность и желание покинуть кафетерий, хотя внятно объяснить причину они не могли. В «Бельвю» психиатрическое отделение испытало пик поступления новых пациентов еще утром, до начала затмения.
Между «Бельвю» и Медицинским центром Нью-йоркского университета, двумя крупнейшими больницами в мире, стояло, возможно, самое уродливое сооружение во всем Манхэттене. Управление главного судебно-медицинского эксперта располагалось в бесформенном прямоугольном здании тошнотворно бирюзового цвета. Когда из очередного рефрижератора выгрузили упакованные в мешки трупы и на каталках развезли их по секционным залам и подвальным холодильным камерам, Госсетт Беннетт, один из четырнадцати судмедэкспертов управления, вышел на улицу для короткого перерыва. Из маленького парка позади больничных комплексов он не мог наблюдать за игрой Солнца и Луны — мешало здание самого Управления, — зато ему хорошо были видны люди, созерцающие затмение. Вдоль всего шоссе Франклина Делано Рузвельта, проходившего мимо парка, меж припаркованных автомобилей стояли зрители — и это на магистрали, где движение не замирало никогда. По ту сторону шоссе текла Ист-Ривер — она казалась потоком
