…В аэропорту Нью-Йорка совершает посадку трансатлантический лайнер. Все пассажиры мертвы, и единственное, что царит на борту, — это Тьма. В дальнейшем пассажиры оживают, только это уже не люди, а исчадия ада, беспощадные зомби — жуткий кровожадный и кровососущий вирус в человеческом обличье, уничтожающий все живое…Борьба со Злом будет страшной и непримиримой, книга полна откровенного ужаса, и в то же время это очень человеческая история, рисующая отважных и сопротивляющихся людей в самой отчаянной ситуации — перед лицом всепланетной гибели.
Авторы: Гильермо дель Торо, Чак Хоган
к входу для посетителей в северной части здания. Здесь повсюду стояли синие заградительные барьеры и торчали бетонные надолбы, призванные не допустить прорыва к зданию автомобиля с террористом-смертником.
Карн притормозил у полицейского наряда, скучающего возле барьеров.
— Вот что, джентльмены, я тут ищу голого толстого мужчину…
Один из полицейских пожал плечами.
— Могу дать тебе парочку телефонных номеров.
Габриэля Боливара отвезли на лимузине в его новый дом на Манхэттене. Недавно Боливар купил и объединил два таунхауса на улице Вестри в Трайбеке. Ремонт и перестройка еще продолжались. После завершения всех работ площадь его нового жилища должна была составить тысячу шестьсот квадратных метров: тридцать девять комнат, выложенный мозаикой бассейн, апартаменты для шестнадцати слуг, звукозаписывающая студия в подвале и кинотеатр на двадцать шесть мест.
Только пентхаус был полностью отремонтирован и обставлен — строители приложили все силы к тому, чтобы закончить здесь работы до завершения европейского турне Боливара. Остальные комнаты на нижних этажах были готовы лишь вчерне. На стенах одних уже подсыхала штукатурка, панели других еще не освободились от пластиковой пленки и предохранительной изоляции. Древесные опилки забивали все щели, пыль лежала повсюду. Менеджер уже рассказал Боливару о том, что сделано и делается, но рок-звезду интересовал не процесс, а итог. Ему хотелось знать только одно: когда все закончится и его пышный декадентский чертог станет пригодным для жизни.
Турне «Иисус плакал» закончилось на минорной ноте. Устроители турне и пиарщики приложили колоссальные усилия, дабы заполнить арены и Боливар мог с чистой совестью утверждать, что собирает полные залы, — и теперь он действительно мог это утверждать. Однако перед самым возвращением домой в Германии гавкнулся чартерный самолет, и, вместо того чтобы вместе со всей командой ждать, когда его починят, Боливар предпочел вскочить на первый попавшийся регулярный рейс. Он до сих пор ощущал физиологические последствия этой крупной ошибки. Более того, самочувствие его только ухудшалось.
Габриэль вошел в свой чертог через парадную дверь в сопровождении охраны и трех молодых леди, которых прихватил в клубе. Некоторые из его крупных сокровищ уже привезли в дом, в том числе двух пантер-близнецов из черного мрамора, которые теперь стояли по сторонам огромного вестибюля (высота потолка — шесть метров). Тут же стояли две синие бочки для промышленных отходов, вроде бы принадлежавшие Джеффри Дамеру,
и не распакованные картины в рамах — большие, дорогущие полотна Марка Райдена,
Роберта Уильямса
и Чета Зара.
Свободно болтающийся на стене выключатель зажигал гирлянду строительных осветительных приборов, которая вилась по мраморной лестнице. Гирлянда огибала большую, неопределенного происхождения скульптуру крылатого плачущего ангела, которого «спасли» из румынской церкви в период правления Чаушеску.
— Он прекрасен, — выдохнула одна из девушек, заглядывая в ветхое лицо ангела, скрывавшееся в тени.
Проходя мимо огромного ангела, Боливар покачнулся от резкой боли в животе, и это не походило на обычную колику — ощущение было такое, словно какой-то соседний орган с силой ударил в желудок. Габриэль ухватился за крыло ангела, чтобы не упасть, и девушки тут же окружили его.
— Ну же, детка, деточка, беби, — заворковали они, поддерживая его, а Боливар пытался подавить боль.
Неужели ему что-то подсунули в клубе? Такое уже случалось. Господи, бабы и раньше подсыпали ему наркотики, — шли на что угодно, лишь бы сблизиться с Габриэлем Боливаром, переспать с легендой, узнать, какой он без грима.
Габриэль оттолкнул всех троих, махнул рукой телохранителям — мол, не приближайтесь — и выпрямился, несмотря на боль. Телохранители остались внизу, а он, орудуя своей тростью с серебряной инкрустацией, погнал девиц по изгибам беломраморной, с голубыми прожилками лестницы наверх, в пентхаус.
Там Боливар оставил девиц одних — пусть смешивают себе коктейли и прихорашиваются во второй ванной комнате, — а сам заперся в первой, личной, достал из тайника пузырек с викодином,
отправил в рот две миленькие белые таблетки и запил глотком виски. Потер шею, помассировал странное, недавно появившееся раздражение на горле, которое сильно беспокоило его — не повлияло бы на голос! Габриэлю очень хотелось пустить струю воды из крана,
