…В аэропорту Нью-Йорка совершает посадку трансатлантический лайнер. Все пассажиры мертвы, и единственное, что царит на борту, — это Тьма. В дальнейшем пассажиры оживают, только это уже не люди, а исчадия ада, беспощадные зомби — жуткий кровожадный и кровососущий вирус в человеческом обличье, уничтожающий все живое…Борьба со Злом будет страшной и непримиримой, книга полна откровенного ужаса, и в то же время это очень человеческая история, рисующая отважных и сопротивляющихся людей в самой отчаянной ситуации — перед лицом всепланетной гибели.
Авторы: Гильермо дель Торо, Чак Хоган
я спас свою жизнь. — Он повернулся к ним лицом, заложил руки за спину, по-профессорски. — Это бедствие, ранние стадии которого мы сейчас видим, существовало столетия. Тысячелетия. Я подозреваю, хотя и не могу этого доказать, что оно уходит к началу веков.
Эф кивнул, но не потому, что понимал старика. Просто радовался, что наконец-то они сдвинулись с мертвой точки.
— Так мы говорим о вирусе?
— Да. В каком-то смысле. О штамме болезни, которая разлагает как тело, так и душу. — Старик стоял так, что мечи на стене справа и слева от него смотрелись стальными крыльями. — Вы говорите, вирус? Да. Но я предпочитаю другое слово, тоже начинающееся с буквы «в».
— И что это за слово? — спросил Эф.
— Вампир.
Слово, произнесенное с жаром, на мгновение, казалось, повисло в воздухе.
— Вы думаете, — продолжал Сетракян, бывший профессор, — о мрачном типе в черном атласном плаще. Или об отчаянном властолюбце со скрытыми клыками. Или о какой-то экзистенциальной душе, обремененной проклятием вечной жизни. Или… в общем, Бела Лугоши в компании Эбботта и Костелло.
Нора снова оглядела подвал.
— Я не вижу ни распятий, ни святой воды. И чеснока вроде бы нет.
— Чеснок определенно повышает иммунитет и зачастую очень полезен. Поэтому его присутствие в мифологии биологически оправдано. Но распятия и святая вода? — Сетракян пожал плечами. — Продукты своего времени. Продукты воспаленного воображения викторианского писателя и религиозного климата той эпохи.
Сомнение на лицах Эфа и Норы старика не удивило.
— Они существовали всегда, — продолжал он. — Гнездились, кормились. Тайно и в темноте, потому что такая у них природа. Их семь, они известны как Древние. Владыки. Их больше, чем по одному на континент. Как правило, они не одиночки, живут кланами. До последнего времени… последнего с учетом их бесконечного жизненного цикла… они селились на огромной территории, объединяющей то, что сегодня нам известно как Европа, Азия, Россия, Арабский полуостров и Африка. То есть в Старом свете. Потом среди них произошел раскол. Причина конфликта мне не известна. Знаю только, что случилось это за много столетий до открытия Нового света. Потом создание американских колоний открыло дверь в новый, богатый, стремительно развивающийся мир. Трое Древних остались в Старом свете, трое отправились в Новый. И первые, и вторые уважали сферу влияния каждой стороны, поэтому сохранялось установленное перемирие. Проблемой стал седьмой Древний. Он — отшельник, одиночка, повернувшийся спиной к обоим кланам. И пусть пока я не могу ничего доказать, внезапность случившегося наводит меня на мысль, что это его рук дело.
— Это? — спросила Нора.
— Вторжение в Новый свет. Срыв перемирия. Нарушение баланса их существования. Развязывание войны.
— Войны вампиров, — уточнил Эф.
Сетракян сухо улыбнулся.
— Вы все упрощаете, потому что не можете поверить. Уменьшаете, принижаете… Потому что приучены сомневаться и разоблачать. Сводить все к известным фактам, чтобы находить легкие решения. Потому что вы — доктор эпидемиологии, человек науки, и потому что это Америка, где все известно и понятно, Бог — милосердный диктатор, а будущее всегда светлое. — Сетракян как мог — мешали скрюченные пальцы — хлопнул в ладоши. — Такой здесь настрой, и это прекрасно. Я говорю не в насмешку. Это прекрасно, верить только в то, во что хочется верить, и пренебрегать всем остальным. Я уважаю ваш скептицизм, доктор Гудуэдер. И говорю это вам в надежде, что вы с уважением отнесетесь к моему опыту в этом вопросе и допустите мои доводы в ваш высокоорганизованный, нацеленный на решение научных проблем разум.
— Так вы говорите, самолет… Один из них прилетел на нем. Этот одиночка.
— Совершенно верно.
— Б гробу. В грузовом отсеке.
— В гробу, заполненном землей, — уточнил Сетракян. — Они — из земли, вот и любят возвращаться туда, откуда поднялись. Как черви. Vermis. Они зарываются в землю. Мы бы назвали это сном.
— Подальше от дневного света, — вставила Нора.
— От солнечного света, да. Они наиболее уязвимы, когда находятся вне своих гнезд.
— Но вы сказали, это война вампиров. Не против людей? А как же все эти мертвые пассажиры?
— И это вам будет сложно принять. Для них мы — не враги. Мы — не достойный их противник. Они нас таковым не считают. Для них мы — добыча. Мы — еда и питье. Животные в загоне. Бутылки на полке.
Эф почувствовал бегущий по спине холодок, однако быстро взял себя в руки.
— Но ведь для любого ваши слова звучат как научная фантастика.
Сетракян нацелил на него скрюченный палец.
— Это устройство в вашем кармане.
