…В аэропорту Нью-Йорка совершает посадку трансатлантический лайнер. Все пассажиры мертвы, и единственное, что царит на борту, — это Тьма. В дальнейшем пассажиры оживают, только это уже не люди, а исчадия ада, беспощадные зомби — жуткий кровожадный и кровососущий вирус в человеческом обличье, уничтожающий все живое…Борьба со Злом будет страшной и непримиримой, книга полна откровенного ужаса, и в то же время это очень человеческая история, рисующая отважных и сопротивляющихся людей в самой отчаянной ситуации — перед лицом всепланетной гибели.
Авторы: Гильермо дель Торо, Чак Хоган
Ваш мобильный телефон. Вы набираете номер и тут же говорите с человеком, который находится на другом конце света. Вот это научная фантастика, доктор Гудуэдер. Научная фантастика, ставшая реальностью. — Тут Сетракян улыбнулся. — Вам нужны доказательства?
Он подошел к низкой скамье у длинной стены. На ней что-то стояло, под покрывалом из черного шелка, и этого покрывала Сетракян коснулся странным образом — вытянув руку и взявшись за самый край, стараясь находиться как можно дальше, — а потом сдернул его.
Они увидели стеклянную банку, в каких обычно хранят лабораторные образцы. Такие продаются в любом медицинском магазине.
Внутри, в темной жидкости, плавало хорошо сохранившееся человеческое сердце.
Эф присмотрелся к нему.
— Судя по размеру, сердце взрослой женщины. Здоровой. Достаточно молодой. Свежий образец. — Он повернулся к Сетракяну. — И что это доказывает?
— Я вырезал его из груди молодой вдовы около Шкодера, в северной Албании, весной тысяча девятьсот семьдесят первого года.
Эф улыбнулся, услышав эту стариковскую байку, и наклонился, чтобы лучше рассмотреть сердце.
Что-то, похожее на щупальце, вырвалось из него, конец присосался к стеклу прямо напротив глаза Эфа.
Тот быстро выпрямился и замер, глядя на банку.
— Э-э… что это было? — спросила Нора.
Сердце пришло в движение. Оно пульсировало. Билось.
Эф наблюдал, как распластанная, похожая на рот присоска ползает по стеклу. Посмотрел на Нору, которая, стоя рядом с ним, не отрывала глаз от сердца. Посмотрел на Сетракяна, сунувшего руки в карманы.
— Оно оживает, как только рядом оказывается человеческая кровь.
На лице Эфа отразилось недоверие. Он сместился вправо от щупальца. Присоска тут же отделилась от стекла, и щупальце вновь попыталось его атаковать.
— Господи! — воскликнул Эф. Пульсирующий орган плавал в растворе, как мясистая рыба-мутант. — Оно живет без…
Поступления крови к органу не было. Эф осмотрел обрубки сосудов, аорты, полой вены.
— Оно не живое и не мертвое, — сказал Сетракян. — Оно анимированное. Одержимое, можно сказать. Только вселился в него не бес. Присмотритесь, и вы увидите.
Эф некоторое время наблюдал за пульсациями и скоро понял, что ритм нерегулярный, не такой, как у настоящего сердца. А потом заметил, что внутри что-то движется. Извивается.
— Это… червь? — спросила Нора.
Тонкий и бледный, цвета губ, пяти-семи сантиметров длиной. Они наблюдали, как он кружит по сердцу, будто одинокий часовой, патрулирующий давно брошенную войсками базу.
— Кровяной червь, — уточнил Сетракян. — Капиллярный паразит, который размножается в инфицированных организмах. Я подозреваю, хотя доказательств у меня нет, что он и есть переносчик вируса.
Эф качал головой, не в силах поверить услышанному.
— А как насчет этой… присоски?
— Вирус видоизменяет хозяина, перестраивает его жизненно важные органы под себя. Другими словами, колонизирует и приспосабливает хозяина под собственное выживание. В данном случае хозяин — вырезанный человеческий орган, плавающий в банке, и вирус нашел способ перестроить его для получения питания.
— Питания? — переспросила Нора.
— Червь живет на крови. Человеческой крови.
— Крови? — Эф смотрел на сердце, в которое вселился червь. — Чьей?
Сетракян вытащил из кармана левую руку. В перчатке, из которой торчали кончики пальцев. Подушечку среднего покрывали шрамы.
— Ему хватает нескольких капель, а кормить надо каждые два дня. Он проголодался. Меня же не было.
Старик подошел к скамье, снял с банки крышку. Эф встал так, чтобы все видеть. Сетракян наколол палец острием перочинного ножа. Даже не поморщился, это привычное действие больше не вызывало боли.
Кровь капнула в раствор.
Присоска втянула в себя красные капли, как голодная рыба.
Закончив с кормлением, старик залепил ранку на пальце медицинским клеем из маленького пузырька, который стоял на скамье, накрыл банку крышкой.
На глазах Эфа присоска стала красной. Червь в сердце задвигался более плавно, силы у него явно прибавилось.
— Так вы говорите, что держите у себя это…
— С весны тысяча девятьсот семьдесят первого года. Отпуск я беру редко… — Сетракян улыбнулся, посмотрел на уколотый палец, потер засохший клей. — Она была выходцем с того света, зараженной. Обращенной. Древние, которые не хотят выдавать своего присутствия, убивают, покормившись, с тем чтобы предотвратить распространение их вируса. Один человек каким-то образом остался в живых, вернулся домой и заразил родных, друзей и соседей, всех, кто жил в его маленькой деревне. В тело вдовы вирус попал за четыре
