Штык

разорвал бешено го грызуна в лохмотья.
— Вы это видели, мой генерал? — Потрясенный Буль повернулся к Штыку, не замечая, как две крысы, до этого мирно лазающие по рюкзаку Хомяка, спрыгнули на землю и без единого звука побежали в сторону «ефрейтора».
— Сзади! — крикнул Штык, на всякий случай поднимая ствол.
Буль развернулся, как подпружиненный болванчик, выстрелил, промазал, еще раз выстрелил, снова промазал, засуетился, сделал несколько шагов назад, выстрелил еще, буквально размазав одну из крыс по мокрой траве, но вторая крыса нырнула ему под ноги, выскочила сзади и, вцепившись крохотными коготками в одежду, ловко полезла по ногам и спине Буля вверх, как по дереву. Буль резко развернулся, поводил растерянно стволом автомата и вдруг понял, куда подевался его противник. С выражением неописуемого ужаса он попытался через плечо достать грызуна, но крыса ловко увернулась от мясистой ладони, добралась до шеи и вцепилась в нее острыми зубами. Буль заорал, ухватил наконец зверька поперек туловища и резким движением оторвал от себя. Из достаточно глубокой ранки за воротник «ефрейтора» потекла кровь, но Буль, не обращая на это внимания, остервенело швырнул крысу на землю, а потом с остервенением припечатал ее ногой.
Пока Буль приходил в себя, Штык вытащил пластырь с кровоостанавливающим наполнителем, подошел к «ефрейтору», осмотрел место укуса и накрыл его белым квадратиком с клейкими краями. Взгляд скользнул по трупику грызуна. Между туловищем и лапами отчетливо виднелись синюшные вздутия. Штык постоял еще немного, брезгливо разглядывая уродливые опухоли, потом прошел оставшееся расстояние до камня и дернул «рядового» за рукав:
— Эй, Хомяк, спускайся, все позади.
Тот боязливо огляделся и тихо сказал:
— Не все, генерал Штык. Их тут сотни.
— Не фантазируй, солдат, — строго сказал Штык. — Их бегало всего три штуки. Теперь здесь три тушки. Иди попрыгай на телах своих врагов, и пойдем дальше.
Хомяк недоверчиво взглянул на командира, но с камня все-таки спустился.
— Смирр-на! — тихо скомандовал Штык, строго глядя «рядовому» в лицо. — А ну доложи по всей форме как на духу: ты зачем бросил своего боевого товарища Буля и практически дезертировал с поля боя?
— Разрешите доложить, — жалобно залопотал совсем запуганный Хомяк. — Я ж… я ж…
— Ты ж, — «поддержал» его Штык. — Ну, докладывай, разрешаю. Да побыстрее докладывай, а то у меня руки так и чешутся тебе в репу с ноги заехать!
— Дак я же ваш приказ исполнял, генерал Штык! — выпалил Хомяк, в ужасе выкатывая глаза. — Вы же сами мне сказали странным голосом: иди, мол, быстро вперед и не вздумай останавливаться!
— Да ты что такое несешь?! — возмутился Штык. — Я тебе орал «Стой!», а ты бежал как озабоченный слон… Погоди. Что значит «странным голосом»?
— Ну печальным таким, — заныл Хомяк. — Как будто плакать собрались. Я испугался сильно… Но приказ выполнил! Бежал, пока на меня не напали эти суслики.
— Погоди-погоди… — растерянно начал Штык, собираясь устроить «рядовому» разнос по полной программе за нелепую фальсификацию приказов, но в этот момент Буль грязно выругался и завопил с явным испугом в голосе:
— Мой генерал! Их тут сотни!
Штык обернулся и посмотрел в ту сторону, куда указывал Буль. На другом берегу канавы, стараясь не влезать лапками в размокшую глину, бегали несколько десятков темно-рыжих зверьков. Чуть дальше между глинистыми берегами лежала ветка, отломившаяся когда-то от старого дерева, остатки ствола которого угадывались на дне канавы.
По этой ветке, как по мостику, двигались сразу несколько упитанных грызунов.
Представив себе, во что может вылиться бой со стаей свихнувшихся крыс, Штык дернул Хомяка за рукав и показал направление:
— Быстро хватай свой рюкзак и шуруй в ту сторону! И не смей уходить дальше, чем метров на тридцать! А то шкуру спущу! Буль, ко мне!
Пока испуганный Хомяк разбирался с рюкзаком и прислушивался к себе в поисках безопасного прохода, а Буль рысью приближался к камню, Штык поднял свой автомат и несколькими выстрелами разнес ветку вместе с двигающейся по ней крысиной подмогой в мелкое красно-серое крошево. Стая на том берегу отозвалась яростным шипением, и от этого, совершенно непривычного, пропитанного злобой и яростью звука Штык ощутил легкий озноб настоящего страха. Непривычная эмоция пугала, но в то же время ему вдруг остро захотелось испытать это чувство еще раз.
— Дадим Хомяку отойти десятка на два шагов, — сказал Штык подбежавшему Булю, — и уходим. А пока смотри — не найдут ли они новое место для переправы.
В этот момент крысы на другом берегу вдруг разом метнулись вдоль берега и растворились