Шут

прочитал всякой литературы об иных мирах ! И интересной, и откровенной чуши. И кто бы мне тогда сказал о том, что я и сам встречу учёного-маньяка, открывшего окно за пределы изученного. Честное слово, лучше бы Сергей Сергеич Атлантиду искал.
   В дом вошла Нина и принялась отпрашиваться домой. Я посоветовал ей позвонить Сергею Сергеичу. Хитрая кухарка делать это отказалась и заявила, что она справила свою работу, а посему ей вполне можно уйти. Возразить мне было нечего — я не знал её обязанностей, но всё же настаивал на варианте со звонком Сергею Сергеичу. В ответ Нина заявила нечто, совершенно меня поразившее. Она сказала, что за одно преступление два раза не наказывают. Приговор звучал так: прослушать концерт группы, как её там…, а не меня целый день терпеть. Такой кары не заслуживают даже самые отъявленные преступники.
   По всей видимости, за прошедшую ночь кто-то основательно поднатаскал её в юриспруденции. Закончила Нина тем, что обедать и ужинать я могу придти к ней.
   Её речь меня просто ошеломила. Я ответил:
   — Ладно, Нин, до завтра. Пообедаю и поужинаю как-нибудь сам.
   ***
   Вечером нагрянул Саша. Фотографию Сергея Сергеича из паспорта он выдирать не стал, но данные оттуда переписал в свой блокнот и принялся что-то чёркать на чистых страничках. Тем временем я залез в закрома Нины и провёл идентификацию содержимого бутылки, скромно стоявшей в уголке буфета.
   Там и в самом деле был самогон.
   Я предложил Саше напечатать в его газете цикл статей под общим названием: «Письма пришельца». Суть была такова: будто бы к нам засылают инопланетянина, чтобы он досконально изучил нашу действительность. И вот этот тип отправляет своим письма по космической почте, а журналист их перехватывает и пропечатывает в газете. Взгляд со стороны должен охватывать все грани нашей жизни — политику, экономику, психологию, спорт, культуру, технический прогресс и многое другое.
   Написание этих писем я брал на себя.
   Поначалу Саша как-то не воодушевился, но, когда мы прикончили Нинын самогон, его зацепило. Чтобы дело двигалось веселее, мы сбегали за новой бутылкой; к полуночи у нас была готова первая статья, а также имелись наброски ко второй.
   Я предложил Саше переночевать на даче, но он сказал, что у него в посёлке живёт тётка, и ушёл в ночь.
   ***
   Утром, уже после прихода Нины и Петровича, появился Сергей Сергеич. Он окинул меня презрительным взглядом и спросил:
   — Ты что, пил ?
   Нина стрельнула глазами в сторону буфета.
   — А что, нельзя ?- нахально осведомился я.- Вы меня не предупреждали.
   — Нет, это чёрт знает что !- возмутился Сергей Сергеич.- Нина Ивановна, дайте ему что-нибудь… ну я не знаю ! Рассола, что ли ?!
   — Да всё с ним нормально,- заступился за меня Петрович.- Разве что перегар, так это несмертельно.
   Сергей Сергеич посмотрел на меня, как на очень уж гадкое насекомое, наскоро поел и кивнул мне на двор. Я вышел следом за ним.
   — Я пока позанимаюсь там,- он показал на постройку с закрашенными до половины окнами.- Когда всё закончу — позову. А ты тем временем поймай крысу. Или хотя бы мышь.
   С тем он и скрылся в своём храме науки.
   Я прошвырнулся по двору, заглянул в сарай. Если там и жили крысы с мышами, то ни одна из них не горела желанием принять участие в научном эксперименте. Я подумал, что в случае чего сгодится и кот, но он, словно почуяв подвох, рыжей молнией мелькнул в направлении соседского огорода.
   Петрович обнаружил меня в саду. Старик был возбуждён, в руке держал лопату.
   — Юрка !- сказал он.- В той пристройке какие-то голоса и возня.
   4. КООРДИНАЦИОННЫЙ СОВЕТ
   ***
   Я уставился на него во все глаза.
   — Что-то там происходит,- продолжал Петрович.- Пошли, посмотрим.
   Я выдрал кол из забора, отделявшего двор от сада, и ринулся к лаборатории Сергея Сергеича.
   Дверь была приоткрыта. Я ворвался внутрь и попал в заваленное всяким хламом помещение, в центре которого красовался диковинный аппарат. Сергей Сергеич извивался на земляном полу, удерживаемый двумя дюжими молодцами в чёрных комбинезонах, а третий — лысый, в белой тоге — с любопытством смотрел на всё это со стороны.
   Ведомый инстинктом, знакомым человечеству с древнейших времён, и именуемым: «Наших бьют !», я рванулся вперёд, переломил своё оружие о спину первого чернокомбинезонника и обрушился на второго. Тот успел убрать голову, и мой кулак лишь слегка задел ему ухо, а его — влепился мне в живот.
   Мои внутренности полыхнули огнём от боли, однако я сумел ответить врагу той же любезностью, а затем расстелил его по полу лаборатории ударом правой в челюсть.