Шут

Ничего интересного. Я-то думал, что мы все выпьем на брудершафт, споём хором песню о вечной дружбе с Неммардией, а вместо этого врывается какой-то паршивый баронишка, ругается, угрожает.
   — Что же теперь будет ?
   — Не знаю. Нас с тобой его величество обещал посадить в подземелье.
   — Господи,- сказала Дора.- Да подземелье, с тех пор, как я попала к вам на службу, стало вторым моим домом.
   — Ты мне тут не философствуй. Вот тебе черновик и бумага. Перепишешь текст красиво и без помарок. Нужно пятнадцать экземпляров.
   — Зачем так много ?
   — Затем, что столько надо.
   Дора принялась писать. Текст для индульгенций разбойникам я разработал сам. В каждой из них было написано, что такой-то (оставлялся пробел) является законопослушным верноподданным его величества Франка Четвёртого и имеет перед ним особые заслуги, каковой факт удостоверялся приложением королевской печати. Дора быстренько изобразила пятнадцать листов, а я прошёлся по ним поддельной болванкой с королевским гербом.
   В столице с таким документом лучше было бы не светиться.
   — Шеф, а когда его величество посадит нас в подземелье ?- спросила Дора.- Надо хоть своих предупредить.
   — Тебя так и тянет туда,- проворчал я.- Ты вот что, подруга дней моих суровых, собирайся, и чтобы уже сегодня вечером духу твоего в столице не было. Меня-то наш драгоценный король трогать побоится, а вот тебе, скорее всего, достанется на полную катушку.
   — Вы издеваетесь,- сказала Дора с ожесточением.- Вам просто нравится меня изводить.
   — Ты это о чём ?
   — О той долговой расписке на ваше имя, которая подписана мною. Как же я уеду ? Проценты растут, а необходимую сумму мне ещё собрать не удалось.
   Я прикрыл глаза и принялся рыться в памяти. На инструктаже координаторы говорили о Доре, да и Сергей Сергеич болтал какую-то чепуху насчёт ложных воспоминаний, кои должны будут придти ко мне от Турди. И после усиленных шкрябаний по сусекам моего мозга необходимая информация пришла.
   Я вспомнил о том, что семья Доры как-то среди зимы оказалась на улице безо всяких средств к существованию. Королевский шут ссудил девушку деньгами, после чего принял её на службу. Вот откуда они были знакомы, мне вспомнить не удалось. То ли росли вместе, то ли Турди её когда-то грабил.
   Подписав долговую расписку, Дора попала в рабство. Шут откровенно её домогался, однако в своих домогательствах не преуспел, вследствие чего его подчинённой приходилось терпеть придирки, издёвки и кратковременные командировки в дворцовое подземелье.
   — Послушай меня…
   — Нет, я не буду вас слушать ! Вы хотите, чтобы я с вами переспала, тогда, возможно, долги мне простятся ! Но этого не будет, слышите ?!
   И вдруг моя, а не Турдина память подсказала мне, где я раньше видел эти глаза, столь яростно сверкавшие в эту минуту.
   — Кто позволил тебе орать ? Да я тебе такое устрою ! Ты у меня будешь знать по именам всех крыс во всех подземельях королевства.
   — И пусть ! Мне гораздо приятнее общаться с ними, чем с вами !
   — Вот и пообщаешься. Присядь-ка.
   — Я вполне могу слушать ваши издевательства и оскорбления стоя.
   — Дело твоё. Знаешь, Дора, вчера его величество изволили звездануть меня скипетром по спине. И вот от этого мне открылось будущее.
   — Чьё ?
   — Твоё, как ни странно. Теперь я знаю, что произойдёт с тобой в дальнейшем. Например, скоро ты поймёшь одну простую вещь: не в деньгах счастье.
   — А в чём ?
   — Есть много более приятных… Ага, вот,- заметил я, найдя, наконец-то, в бумагах Турди долговую расписку Доры.- Видишь, это просто бумага.
   — Но в ней написано…
   -Да какая разница, чего там понаписали ! Слушай меня, я же тебе твоё будущее предсказываю. Пройдёт лет сорок, ты станешь старой, сморщенной, впадёшь в детство и станешь ходить под себя.
   — А вы останетесь вечно молодым ?- хмуро спросила Дора.
   — И где-то в это время у тебя родится внук.
   — Вы это серьёзно ?
   — Сперва, конечно, дети появятся.
   — Уж не от вас ли ?
   — Не знаю. Очень сомнительно. Так вот, твой внук станет величайшим человеком в истории. Как Александр Македонский. Или Архимед.
   — А кто это ?
   Я мысленно обругал себя и ответил:
   — Ладно, пример неудачный. Скажем так: твой внук станет величайшим изо всех великих.
   — А если у меня их будет два ? Или три ?
   — Да может и с десяток. Но у того, о котором идёт речь, будут твои глаза. Точь-в-точь твои.
   Я сложил вексель и быстро изодрал его в клочья. Дора ахнула.
   — Что вы сделали ?!
   — Не забывай о нашем разговоре и моём предсказании, когда станешь баюкать