Шут

через сорок.
   Берт прикинул, сколько ему тогда стукнет и ответил:
   — Лучше бы пораньше. А ты знаешь, какая скульптура появится на центральной площади нашего города ?
   — Памятник тебе, — сказал я, не задумываясь.
   — Памятник тебе,- возразил принц.- Во всяком случае, это будет изваяние шута.
   — Ты, Берт, как придумаешь что-нибудь ! Почему именно шута ?
   — Я так хочу.
   — Королём ты так и не стал, а замашки у тебя уже как у Франки.
   — Нет, Турди, здесь ты неправ. Отец совсем о другом думает. У него на уме только всякие спорные территории, иные из которых не стоит и на карту наносить. Но ты не думай, я его не осуждаю…
   Коньяк пробудил во мне полную расслабленность — даже языком ворочать было лень. Я сидел в кресле, прикрыв глаза, и слушал, как мечтает принц Берт. Да, что-то у него получится, хотя и не всё сразу. А там и внук у Доры родится.
   Открыв глаза, я увидел старичка профессора, пришедшего заниматься с принцем науками. Он стоял позади своего ученика и терпеливо ожидал конца его проповеди. Я толкнул увлёкшегося принца под локоть и кивнул на профессора. Берт прервал свою речь, вскочил с кресла, поздоровался с наставником и предложил:
   — Оставайся, Турди.
   — В другой раз,- ответил я.- Не буду вам мешать.
   И выскользнул из обсерватории.
   ***
   На выходе из дворца меня ожидал сюрпризец. Два солдата из охраны скрестили передо мной алебарды и вызвали дежурного офицера. Тот начальственным тоном объявил мне о том, что по приказу его величества я не должен покидать дворец вплоть до следующих распоряжений.
   Надо мной навис призрак серьёзной опалы. Я поболтал с офицером, выяснил, что Доры вышеуказанный приказ не касается, вернулся в свой опустевший кабинет и повалился на кровать, погрузившись в полупьяное блаженство.
   12. БАРОН ГРОССИР
   ***
   Вечером я сходил на кухню и, несмотря на крики, брань и проклятия поваров, забрал поднос, сервированный для Хильды и Франки. В самом дворце было тихо и спокойно; все придворные попрятались кто куда. В коридорах стояли только караульные гвардейцы. Я занёс свою добычу в кабинет, засел за стол и воздал должное яствам и напиткам, приготовленным для монаршей четы. Мне не хотелось думать о делах, но они сами лезли в голову. Скоро приедет неммардский офицер и привезёт мой приговор. Похоже, Франки настроен насчёт меня решительно. А сбежать, наверное, не выйдет.
   На улице стемнело. Насколько я мог видеть из своего окна, город погрузился в темноту, лишь кое-где светились не закрытые ставнями окна, да шатались патрули с фонарями. Я не зажигал свечей в своём кабинете и долго стоял, опёршись на подоконник и слушая сверчков, орущих в маленьком саду при дворце.
   В дверь постучали.
   — Да !- крикнул я.
   Дверь открылась, и в кабинет вошёл один из адъютантов барона Гроссира, щурясь на темноту.
   — Что случилось ?- поинтересовался я.
   — Его превосходительство просит вас зайти к нему.
   — Не понял. Какое превосходительство ? Барон Гроссир, что ли ?
   — Ну да,- ответил адъютант.- Он.
   — А чего ему от меня надо ?
   — Его превосходительство мне не докладывали. Вы пойдёте ?
   Тут я призадумался. С чего это барон Гроссир возжелал меня увидеть ? О чём мне говорить с этим злобствующим дурнем ?
   А не пойти нельзя — завтра барон всему свету раззвонит о том, что я побоялся его проведать.
   Адъютант у двери ждал моего ответа. Я кивнул ему и подцепил на пояс меч Турди. Мы вышли. Я запер кабинет, и мой посетитель повёл меня к барону.
   В опустевшем коридоре кое-где горели свечи, вставленные в специальные фонари. Где-то в недрах дворца кто-то, не очень-то умеючи, терзал лютню. Меня охватило чувство тревоги. Зачем я туда иду ? А не послать ли мне этого типа куда подальше и…
   Адъютант постучал в дверь.
   — Войдите !- послышалось изнутри.
   Адъютант открыл дверь, впустил меня внутрь, а сам остался снаружи.
   Барон Гроссир сидел за столом в своём обширном кабинете, перед ним стояла бутылка вина и два пустых стакана. Эта картина освещалась где-то двумя десятками свечей. Военный министр изволил пребывать в крайне мрачном настроении, и даже его ордена висели как-то печально. Он кивнул мне на стул, стоявший напротив него.
   — Что, Турди ?- спросил он.- Попали мы с тобой в немилость ?
   — Разве его величество и вас приговорил к подземелью ?
   — Нет,- ответил военный министр, откупоривая бутылку и разливая вино по стаканам.- Но он поступил гораздо более жестоко, назначив на завтра смотр войскам столичного гарнизона. А они, войска эти, имеют довольно убогий вид. Не хватает оружия, обмундирования,