Сибирская жуть-2

в Небесное Село к нему молитвы и всех ему жаль. Вздыхают несчастные грешники на земле красноярской: «Помолись о нас, монах Иов! Отченька».

За горами, за долами, за кедровыми лесами притаилась от смутных времен чудесная деревня Семеновка.
Не похожа она на прочие всякие сибирские поселки ни видом, ни судьбою своей неповторимой. Потому-то и появилось в том местечке такое диво – кот охотничий. Не дикий, не камышовый какой-нибудь, а самый что ни на есть домашний и ручной. Но не как прочие мурыски, а серьезный добытчик с притравкой по рябчику и даже крупному зайцу. Настоящий охотник и хозяину своему сущий кормилец. Ну да все по порядку, издалека надо обсказать, ибо случай сам беспримерный.
Когда по всей нашей Сибири хлебосольной после смутного переворота новая власть крестьян в общие артели загоняла, не было от этой напасти никакого спасения.
Поголовно всех наших богатых поселян принуждали общим делом жить. Не хочешь – не живи, будет у тебя две сажени земли на кладбище или на север отправят замерзать. Не было у людей простых никакого выбора и ответа на вопросы от новых властей.
Есть деревня, значит, есть пашня. Должна земля быть общей и все, что на ней пасется, мычит и телится. Везде земля, везде красная артель. Но вдруг докатилось разорение яблочком до чудесной Семеновки и мимо прошло.
Как же так? А вот потому, что не было в деревне крестьян и скота всякого не было. И даже земли пахотной днем с огнем не сыщешь. Не рвали мудрые семеновцы матушку-землю железными плугами. Тем и спаслись.
Жили в таежной деревне одни охотники. Стоял вокруг тихого поселочка вековечный лес и все-то в нем водилось да размножалось. Не трогали природу мудрые следопыты. Трудились беречь кормилицу свою добрые люди. Вышла семеновцам за такую премудрость от Господа Бога высшая благодарность.
Когда разорили все села в смутные времена, спаслась Семеновка от колхозного дышла и красного ярма избежала. Не смогли поставить там даже сельской управы. Поверить трудно в такое.
Прошли через общую кабалу все крестьяне. А семеновцы в чудесной Семеновке тихонько жили-поживали себе охотой и Бога прославляли.
Шли годы, совсем жизнь в Сибири изменилась. Хоть и хорошо было в лесной деревеньке, да человеку всегда большего хочется. Разъехались понемногу из поселка охотники.
Осталось от сорока богатых дворов в деревне семь. Живут в них добрые старые семеновцы и ехать никуда от природы-матушки не хотят.
Превзошел всех земляков опытом и множеством лет жизни дедушка одинокий. Дожил наш дедушка даже до ста лет. Сохранил здоровье. А ведь на раздобытки давно не ходил. И доход по старости у него назначен был от властей самый кошачий. Вот кошки его и спасли.
Имеет он к столу своему и жирного рябчика, и крупного зайца. Причем постоянно. Кормит дедушку настоящий охотничий кот.
Началась кошачья охота давно. Был тогда семеновский охотничий кот еще маленьким котеночком. А мама его – хитрая кошка – мучилась одним заветным желанием. Самым простым, извечным желаньем худой молоденькой кошечки. Хотела она очень покушать.
Пытались, конечно, мурку накормить. Наливали ей, любезной и пушистой, холодненького молочка в смиренную мисочку. Подбрасывали летом серебристых окуней. Да все молодушке пышнохвостой мало было и мало. Словно пекло, родимую, изнутри. Животик розовый так и урчал. Грызла и косточки утиные, и корки хлеба. Но все напрасно. Бывает, наестся досыту всякой домашней требухи, откинется на коврике спать, как на сносях. Брюшком набок. Глядишь, а поутру прибежит со двора снова голодная. Успевай корми. Еда – как с гуся вода. И голосила, и бегала целыми днями за хозяином, но не понять людям звериного сердца. Так и не наелась ни разу по-настоящему, по-кошачьему.
Ходила даже худая и тонкая по селу. Жалели ее соседи и чем могли помогали такой вечной нужде. Ловила с горя наглых крыс полевых да мышей лесных по деревне, но есть их не могла – брезговала. Мечтала она о большой, настоящей добыче.
И вдруг потянуло страдалицу нашу со страшной силой в окрестный лес. А там-то, там-то живности всякой видимо-невидимо. Раскинулся вокруг Семеновки вековечный и первозданный, нерубленный кедровый бор. Лежит между кедрами пышный зеленый мох вместо травы. Покрывает он чудесным ковром все вокруг. Продавливается глубоко под сапогами и лапами.
И всюду жизнь. Выйдет, бывало, кошечка за околицу, поведет носиком и почует, что полно в тайге семеновской и быстрых ушастых зайцев, и жирных невидимок-рябчиков. Даже селятся те звери рядом с тихой слободою. Дивятся на людей. Лазят в огороды с проверками, полакомиться сладкой морковкой.
Прикинула все это наша