Сибирская жуть-2

кошечка, сверкнула хищными глазенками. Наточила-надрала по весне об дедушкину завалинку острющие свои коготки и на охоту вышла.
Есть, видно, очень хотелось с утра, а дедушка старый еще спит.
Неслышно закралась голодная кошечка в тайгу. Сделалась совсем уже на тигра похожа. Ушки на макушке. Вдруг заметила киса впереди сонную куропатку под кустом и замерла. Приноровилась, подкралась осторожно. Да как прыгнет со всего маху на жирную невидимку! Как схватит! Ой! Только перья пестрые и полетели. Мигом прокусила хищница рябую шейку птичке и со страху еще свалилась набок и все когти-крючья в тушку запустила.
Боялась, что улетит пернатая восвояси. Потому, не теряя времени, взялась хвостатая охотница за обед. Съела дикую курицу наша кисонька единым духом. И хотела в деревню идти, да от тяжести в животе подкосились у нее лапки. Упала она, родимая, в мягкую травку и заснула без памяти на солнышке. Заснула потому, что впервые в жизни наелась киска по-настоящему, по-кошачьему.
С тех пор стала кошечка наша совсем самостоятельной. Выкормила глазастых да пушистых котят. А один белый такой котеночек бегал все за мамой и приглядывался, и наконец взяла она его с собой в лес. Волновался он, глазастик, поначалу, но вскоре возмужал и смело брал толстушку-куропатку с одного прыжка.
Подрос, набрался ума-разума и совсем стал красавец и умница. Сам досыту ел и главное, взялся хозяину отчего дома своего, семеновскому дедушке, в благодарность за теплый ночлег из лесу рябчиков и зайцев носить.
Представь, какая нечаянная была дедушке старому радость. Вечером соберется котик на охоту по зайцу. Наточит на завалинке когти, расправит язычком на боках да на лапках белый пух. Украшены ловкие лапки кота черными носочками-сапогами. Настроится охотник на серьезное дело и в сумерках за порог бесшумно уходит. Крадется во тьме по лесу. А иначе и нельзя. Заяц – зверь чуткий, спит даже при открытых глазах. Днем его взять трудно. А летней ночью, при полной луне, ушастые бегуны дают себе послабление и можно их с дерева или из укрытия большим прыжком настигнуть. Силен заяц задними ногами и весьма опасен даже для лисы. Может он ловко снизу двинуть хищнице в челюсть и ежели приложит к такому приему всю силу, наверняка шею сломает. Да и размером ушастый прыгун кошке ничем не уступает. Семеновские зайцы просто огромные. Немного у кота превосходства над косым. Сильные зубы-клыки, цепкие когти, а самое главное – хитрость и внезапность нападения в темноте.
Бывает, в лунную ночь сорвется заяц с логова, почуяв неладное, и начнется невиданная погоня. Несутся в свете луны первозданным лесом огненноглазый кот и ушастый прыгун большими прыжками так быстро, что даже лап не видно. Вдруг как молния прыгнет свирепый кот на беглеца сверху и сбоку, глубоко запустив ему в спинку растопыренные крючки-коготки, со всех сил укусит длинноухого в шею. Споткнется мигом здоровенный беляк, кувыркнется вместе с хищником через голову и замрет.
Подержит добычу охотник для верности в зубах и, отдохнув от быстрой погони, сядет рядом с важным взглядом. Успокоится, встряхнется хвостатый полуночник и крепко схватит тушку зубами за холку. Поднимая зайца за холку повыше, будто хвастаясь кому-то, семенит котик по звериной тропе к родному дому. Положит добычу на тропу, отдохнет минутку и вот уже появится за деревьями дедушкина Семеновка.
Имела еще мамка его такую манеру – носить домой дичь. Заботилась кошечка о гнезде своем, кошачьем, чтобы детки росли в достатке. Как говорится, кошек мясом не испортишь.
Вот и котик наш научился добро в дом приносить. Был у пушистого охотника еще один резон нести зайцев да рябчиков к родному порогу. Приелись дедовы кошки к сырому мяску. Жуется плохо, и скользкое, и жесткое, одним словом – неудобное.
А вот у деда-человека на столе все вареное и куда как лучше и для желудка да брюшка приятнее. Осознали, видно, это коты и по-барски, как породистые борзые в графском дворце, сырое есть перестали.
Доставит кот деловито из лесу свежатинку и, чинно на крыльцо положив, мяукнет по-своему, мол, хозяин, выходи. Начинай обед варить, мяу-мяу. Сядет важно охотник у большой печи и сидит битый час терпеливо. Ждет-пождет отварной зайчатины в капусте с луком. Или рябчика в бульоне с картошкой. Поблагодарит его дед и положит добытчику жирную ножку, и все кости, и хрящики, и требуху.
Забудет пушистый ловец ночные тревоги и погони, раздобреет. Замурчит-запоет, разгрызая вареную лапку, и, досыта наевшись, начнет умываться на коврике. Разливается от кота по всему дому теплое счастье.
Радуется и дедушка такой божественной дружбе и помощи. Ведь не двух или трех, а сразу по пять-шесть зверюшек добывает ему охотничий кот.