Книга доктора философских наук и известного писателя А.Буровского — это собрание рассказов, очерков, эссе из историко-археологического и этнографического опыта автора. Основную часть занимают бывальщины — небольшие произведения о встречах человека с демоническими силами и таинственными, необъяснимыми на уровне сознания явлениями природы.
Авторы: Буровский Андрей Михайлович
и опять же — почему ни одна деревенская собака его не почуяла, это тоже не очень понятно.
Охотников было семеро, и только один из них, старенький Потап Потапович, спал на кровати, остальные вповалку на полу. Медведь не рычал, вообще не издал ни единого звука. Собаки лаяли как сумасшедшие, но с момента, когда они заорали и до того, как зверь навалился на охотников, прошло вряд ли больше двух секунд. Выключатель был в коридоре, возле печки. Ружья тоже стояли и висели в коридоре, охотники оказались беспомощны. В кромешной тьме что-то огромное сопело, двигалось, что-то происходило на полу, на расстоянии протянутой руки, но что происходит — оставалось совершенно непонятным. Внутри дома тьма была — глаз выколи, а псы ошалели так, что один из них по ошибке вцепился в человека (шуму не стало меньше). Говоря коротко, уцелел один старый Потапыч. Кто явился по их душу, он тоже сообразил не сразу, но когда началось — натянул одеяло так, чтобы спрятаться весь, и делал вид, что его нет в этой комнате.
Позже он рассказывал, что медведь вообще не издал ни единого звука. Орали люди, потом затихли. С самого начала и до конца орали псы, но вот медведь не рычал, не ворчал, даже не фыркал. Медведь молча, сосредоточенно убивал, и делал это очень быстро и точно, разбивая людям головы ударами лапы. Только один из охотников успел вскочить и кинулся к оружию, но не ушел далеко. Остальные так и лежали, где лежали. А медведь схватил Мартова поперек туловища в пасть, и выпрыгнул с ним в окно. Там, во дворе, он прижал человека к земле и ударами задних лап вспорол Мартову живот и выпотрошил его — живым. Оставив дико кричащего, бьющегося человека, медведь выпрыгнул из ограды через забор. Собаки, наверное, и рады были бы преследовать, но сигануть через двухметровый забор не могли, даже с разбегу.
И скорее всего зверь так и убежал бы, оставив позади пятерых покойников, умирающего Мартова, беснующихся собак, свихнувшегося Потапыча (старик потом месяца два пролежал в психиатрической лечебнице — таких масштабов оказался нервный срыв). В сущности, медведю попросту не повезло — вот единственная причина, по которой он сам набежал на Геннадия Васильевича. Геннадий Васильевич выскочил из дома в тот самый момент, когда услышал истошный собачий лай и жуткие крики людей. «Момент», конечно, растянулся на те секунды, когда Геннадий Васильевич втискивал ноги в сапоги, хватал ружье и выбегал на улицу. Звуки раздавались такие, что он и штанов не стал надевать, вылетел на улицу в чем был (в трусах). Пока он выбегал из дома, с момента, когда он услышал первый крик, что-то неуловимо изменилось. Собаки лаяли по-прежнему, но человеческие голоса затихли, кроме одного только голоса, и этот голос был совершенно ужасный, мученический вой.
И еще… По сельской улице, прямо в сторону Геннадия Васильевича, бежало что-то большое. Не мчалось, не убегало во всю прыть, а эдак спокойно рысило. В свете звезд угадывался приземистый, раскачивающийся силуэт, блеснули зеленые глазки, и Геннадий Васильевич почти инстинктивно, быстрее, чем успел обдумать происходящее, поднял ружье и послал разрывную пулю туда, где виделась ему передняя часть туловища. Стрелял он метров с восьми, не больше, и много лет спустя, наливая мне чай под лампой с розовым абажуром, хорошо помнил, как споткнулся и «клюнул» носом зверь. Геннадий Васильевич явственно слышал удар пули, вошедшей в тело зверя, видел, как его швырнуло на бегу, и однако медведь почти сразу выровнялся и стал поворачиваться в сторону стрелявшего. На какое-то время медведь замер неподвижно, и Геннадий Васильевич выстрелил второй раз. Удар разрывной пули весом в тридцать граммов, которая к тому же разворачивается в теле зверя, как диковинный свинцовый цветок, отбросил медведя в сторону, но зверь тут же выпрямился и зарысил в сторону охотника. Только тут в домах начали зажигаться огни, и кто-то закричал из дальнего порядка домов:
— Эй, вам подмога не нужна?!
— Нужна!!! — заорал Геннадий Васильевич, судорожно перезаряжая ружье. Было страшно неудобно, потому что он держал пригоршню патронов, открывал ружье, вынимал стреляную гильзу, вставлял новый патрон и при этом очень торопился.
Где-то вдалеке зазвучали голоса, затопали ноги бегущих, собаки уже не только лаяли вдалеке, они мчались во всю прыть по улице, а медведь все так же молча, деловито перебирая ногами, рысил в сторону Геннадия Васильевича. Бежал он, накренившись на пробитый дважды левый бок, довольно медленно, но все-таки бежал и оказался уже метрах в трех. Столяр понял, что не успеет вставить второй патрон и закрыть ружье. Закрыв как есть, с одним новым патроном, он тут же выстрелил почти в упор, в левое плечо медведя. Зверя отбросило в сидячее положение, и тем не менее
