Книга доктора философских наук и известного писателя А.Буровского — это собрание рассказов, очерков, эссе из историко-археологического и этнографического опыта автора. Основную часть занимают бывальщины — небольшие произведения о встречах человека с демоническими силами и таинственными, необъяснимыми на уровне сознания явлениями природы.
Авторы: Буровский Андрей Михайлович
несколько лет.
А вот другая девица повела себя совсем иначе. Может быть, все дело как раз в том, что была она девушкой скромной, разумной и что Олег был в ее коротенькой девичьей жизни первым мужчиной. Многие предполагали, что ее поступок и определяется как раз дефицитом опыта, практического знания человеческой подлости и психологических рубцов от этой подлости. Спорить не буду, но другие говорили мне, что эта девушка сильно любила Олега, а объяснять ее поступок ведь можно и таким способом. Во всяком случае, девушка вышла на коммунальный мост, несущий свое покрытие в 25 метрах от вод Енисея, и бросилась в реку. Дай бог, что все кончилось для нее уже в момент удара о воду, и, по крайней мере, ей не пришлось долго страдать. Но девушка она была спортивная, хорошо развитая физически; она вполне могла сгруппироваться в самый последний момент, чисто инстинктивно, и еще живой уйти глубоко под воды Енисея. Кстати говоря, труп не нашли.
Олега назавтра же пригласили в деканат: выбирай любой город, какой на тебя смотрит, — мы тебя туда переведем, чего бы это ни стоило. Занятно, что парень вовсе не захотел переводиться: мол, зачем?! Ему и в Красноярске вполне хорошо. А вот семья погибшей быстро переехала в другой город — отец ее был крупным чиновником, и ему оказалось несложно перебраться в европейскую часть России.
Примерно месяца через два я столкнулся с Псахисом у одного человека, осваивающего ныне земли, отвоеванные Израилем у Египта; это был один из последних моих визитов к Айзенбергу. Лева, как всегда, радостно повизгивал, подпрыгивал, суетился, возбужденно рассказывал, куда он съездил и что оттуда привез. А потом рассказал еще и такую историю. Якобы шел он вчера к своему дому, уже в темноте и вдруг услышал за собой шаги. Шаги были странноватые, какие-то очень уж частые, словно шли за Левой на ходулях; именно из-за странности шагов Лева и обернулся, но никого не увидел — за ним не было решительно никого. А шаги раздавались.
Может быть, этот идущий движется по другой стороне? Лева остановился, чтобы подождать, когда идущий выйдет под фонарь. Но и шаги затихли. Лева постоял несколько минут; довольно долго он стоял, потому что успел выкурить за это время сигарету. Звука шагов не было слышно, и Лева двинулся дальше. Тут же затопали, заторопились шаги невидимки.
Справедливости ради, вовсе не был Лева большим трусом. Многие наверняка уже кинулись бы, повизгивая, наутек, а вот Лева еще ставил какие-то эксперименты, что-то еще проверял. Скажем, припустил во весь дух к своему подъезду, выбирая самые освещенные места, потом резко остановился, обернулся. Невидимка мчался за ним, с невероятной скоростью переставляя свои ноги-ходули, — как деревянные палки, они часто лупили по асфальту, сливаясь в невнятную дробь. А стоило Леве остановиться — и тут же прекратились всякие звуки. Невидимка не сделал ни одного движения по инерции, ни единого шага после того, как Лева остановился. И так прошло еще несколько минут.
Подъезд был уже в двух шагах, буквально в нескольких метрах, но вот пройти эти метры оказалось психологически непросто. Напрягая изо всех сил зрение (должен же идущий показаться хоть на мгновение?!), ступая зачем-то на цыпочках, Лева приблизился к подъезду. За входной дверью царила угольная чернота; только на втором этаже еле светилась крохотная, свечей в сорок, лампочка.
Еще раз повторю — Лева был вовсе не трус, да и очень уж был маленьким психологически. Как не верит ребенок в то, что умрет, и что с ним такое может случиться, так, похоже, и Лева не очень верил собственным органам чувств. То есть вроде бы и происходит что-то… Но ведь с ним же все равно ничего плохого случиться не может! Лева побежал туда, где вроде бы остановились шаги. Невидимка тоже побежал, и судя по звукам, как раз так, чтоб держаться от Левы на прежнем, выбранном им расстоянии. Лева припустил сильнее — и шаги стали быстрее. Лева пошел медленнее — и шаги стали не так частить, но расстояние не изменялось. Лев направился обратно — и шаги точно так же зачастили, застучали по асфальту вслед за ним.
Вот и стена дома, свежепокрашенная дверь между черных погашенных окон. Пятясь спиной, проверяя рукой позади, Лева втиснулся в подъезд, стараясь контролировать вход. Шаги приближались, и, хоть убейте, не было совершенно ничего и никого на залитой луной площадке перед домом. Лева ждал, что хоть следы появятся в пыли, — посмотреть, какая у него нога, у невидимки? Но и следы не появлялись.
Лева взлетел на второй этаж, упал, зашиб коленку, встал, прижавшись спиной к надежной, такой материальной стене. Шаги стихли, и вдруг раздался взрыв хохота — заливистого, издевательского. Смеющийся прекрасно знал, какое впечатление на Леву он производит, и наслаждался
