Сибирская жуть-3

этим впечатлением: не хуже, чем наслаждался Лева с прихлебателями, ухая и топая позади влюбленной пары. Ничего демонического, потустороннего не было в этом смехе, хотя Лева был уверен — смеется не человек; но, может быть, это уже у него не в меру разыгралось воображение. И никак не был этот смех чем-то призрачным, слышным одному только Леве, — смех отдавался эхом, гремел в подъезде очень явственно. Потом под ногами невидимки зазвучали ступеньки… И Лева вихрем влетел в квартиру.
На его счастье, никто не последовал за ним через входную дверь квартиры, не проник в дом, где он жил совершенно один. Никто даже не стучал и не звонил, не докучал сопением в дверную щелку, не обнаруживал своего присутствия поблизости и не ждал Леву завтра, когда он вышел из дома. Лева-то уже подгадал свой выход из квартиры, когда соседи сверху спускались и как раз проходили через его этаж. И зря, повторяю, потому что никто его не ждал.
Но с тех пор всякий раз, когда Лева возвращался один домой, и вообще всякий раз, когда он оставался один вечером, невидимка топал за ним так же точно, как и в первый раз. Лева, правда, не часто доставлял ему такое удовольствие, потому что повадился, если возвращаться поздно — то не одному, и оставлял даму ночевать, но ведь сам прессинг удручал… Кончится ли это безобразие?!
Я не знаю, кончилось ли это, и если кончилось, то когда и где, потому что Айзенберги стали мне окончательно неприятны, и я прервал это знакомство. А с самим Левой мы виделись только у них и напрямую практически не были связаны; ну, знал я его телефон, знал, но охоты позвонить как-то не было. И стать частью его свиты тоже не хотелось.
Но верю я в эту историю, совершенно верю! Потому что этим же летом я общался с Олегом, и в самой идиллической обстановке: в археологической экспедиции. Отношение к нему там было не ахти какое хорошее, пожалуй, несколько брезгливое. И только с очень небольшим кругом лиц он мог вести беседы о том, как это здорово — назначить одной женщине свидание на девять часов утра, второй — на час дня, а третьей — на четыре вечера, и переспать со всеми тремя в одной постели. Олег нервно подпрыгивал, ведя эти беседы, часто облизывал губы, суетился и был, говоря откровенно, не очень привлекателен (поведение выстроившихся шеренгами дам вызывало недоумение). Мне же он был крайне любопытен именно как виновник гибели человека: как у него по части раскаяния, понимания своей вины, желания что-то исправить? Изучал я его, что тут долго говорить.
Но главное — Олег рассказал мне точно такую же историю! В точности такую же, один в один! Жил он далеко от Левы; типичный «жаворонок», домой по темноте приходил крайне редко, но раза два пуганул его невидимка прилично. Чем закончилась эта история с Олегом, я тоже не знаю, потому что отношений мы, вернувшись из экспедиции, не поддерживали, но в его приключения я тоже верю. Ведь после гибели девушки Олег и Лева совершенно не встречались — осторожен был Лева… да, скорее всего, он и остался осторожен. А раз не встречались — вряд ли договорились об общем розыгрыше.
Мои объяснения? Наверное, поступки человека… некоторые из его поступков отдают человека во власть силам зла. Какие поступки — такого масштаба и существа вертятся вокруг человека. Я понимаю так, что образ жизни этих друзей-приятелей, как и убийство, совершенное одним из них, позволили какому-то некрупному бесу стать заметным для них и лишили защиты, которую обычно имеют люди от всякой потусторонней дряни. Вот бес и рад стараться, что можно безнаказанно гадить этим двум!
Я охотно выслушаю другое объяснение происшедшего, но сам не в состоянии дать никакого другого.

Эта история может показаться настолько невероятной, что в нее просто не захотят поверить очень многие. Возможно, будет протестовать и красноярская налоговая полиция, как знать. И все-таки я включу в книгу эту историю; она очень важна как подтверждение того, что привидения возникают и сегодня и принципиально ничем не отличаются от исторических. Скажем, от призраков XVII или XIX веков.
Первым