Книга доктора философских наук и известного писателя А.Буровского — это собрание рассказов, очерков, эссе из историко-археологического и этнографического опыта автора. Основную часть занимают бывальщины — небольшие произведения о встречах человека с демоническими силами и таинственными, необъяснимыми на уровне сознания явлениями природы.
Авторы: Буровский Андрей Михайлович
от современной дневной поверхности. Начальству было совершенно не нужно, чтобы в этом месте несколько лет велись раскопки — ведь пока не встанет все здание, невозможно отрапортовать в Москву об очередном свершении и получить «заслуженные» награды. И раскопки в этом месте не велись вообще. Я понимаю, что в это трудно поверить, но факт остается фактом — правильные археологические работы в этом бесценном для науки месте не велись. Археологи приходили на то место, где велись земляные работы, где бульдозеры вгрызались в культурный слой, где экскаваторные ковши поднимали бесценные находки разного времени — от времен, когда Андрей Дубенский со товарищи вышли из ладей на берег Енисея, до конца XIX — начала XX века.
Вечером стихали земляные работы, останавливалась техника, и можно было пройтись по месту, где копался громадный котлован под фундамент. Вертикальные откосы по 3, по 5 метров, не закрепленные совершенно ничем, легко ехали, осыпались. Тут моя карьера археолога чуть не прервалась из-за самовольства моих первых учеников… Я водил на это место свой кружок в сентябре 1981 года — тут ведь прямо на поверхности земли валялись или торчали прямо в стенке свежего откоса керамика, металлические ножи, кочедыки для плетения лаптей, наконечники стрел, каменные ядра, а как-то попался металлический бердыш весом килограммов в восемь. Очарованные поисками в этом культурном слое, густо насыщенном древесиной (остатками строительных работ) и находками, мои милые шестиклассники решили сходить на стройку и без меня. Выбрали день, когда никакого занятия в кружке вообще не намечалось, и двинулись.
Собрать коллекцию керамики, железных изделий, обломков деревянных ложек, обрывков лаптей и плетенных из бересты туесков им удалось без труда. Да только вот раскопки в отвесном склоне довели ребят до серьезной беды. В один прекрасный момент склон поехал, то есть, попросту говоря, обвалился на стоящих внизу, рухнул всеми десятками тонн полетевшей вниз, покатившейся земли. Мальчишки кинулись бежать, но двух все-таки достало. Одного немного — его засыпало всего по колени, и друзья легко откопали парня. А вот второго накрыло с головой, и счастье еще — остальные были неробкого десятка: кинулись откапывать товарища. Врачи потом были уверены: если бы парни испугались и убежали, и даже пусть бы сразу позвали взрослых, Олег обязательно успел бы задохнуться и погибнуть.
Но, к счастью, ребята тут же откопали товарища, действуя самым простым способом — собственными ладошками (благо, земля совсем рыхлая). Потом уже они побежали искать взрослых, лежащего без сознания Олега повезли в больницу, и там он сразу же попал в реанимацию. Еще раз повезло: Олег вышел из больницы без потери здоровья.
Но его родители всерьез хотели отправить меня на нары: ведь это я «заманил» детей на стройку и цинично оставил их там одних! Слава богу, ребята двинулись в «самоволку», не только ничего не сказав мне, но и вообще в день, когда у нас с ними не было занятий.
Так вот, на глубине полутора-двух метров, под слоем более позднего города, то есть под слоем, содержащим остатки усадеб конца XVIII-XIX веков, залегало кладбище… Фундаменты домов XIX века задевали только самый верхний слой этого кладбища, самые поздние могилы.
А большая часть погребенных здесь ложилась в землю по обрядам допетровской Руси… Дело в том, что покойника в Московии полагалось класть в гроб, долбленный из цельной колоды, дубовой или сосновой. Для младенцев и детей возможен был еще липовый гроб.
Петр запретил хоронить покойников в гробах из цельных стволов под предлогом сберегания корабельных рощ… Запрет обходили, нарушали, а вдали от Москвы и Петербурга о запрете вполне могли и не знать, но именно с этого времени, с эпохи Петра, цельные долбленые гробы сменяются сколоченными из досок. Так вот, покойников в Красноярске хоронили в цельных гробах из лиственницы, а чаще из кедра. Красноватая кедровая древесина очень хорошо сохранялась, а лиственничная так просто звенела под топором, и острое лезвие соскальзывало, отделяя узенькую стружку или даже только оставляя на колоде слабый, в два-три миллиметра, следок — чуть ли не малую царапину.
А еще в слое попадались очень своеобразные погребения: без гробов. Дело никак не могло быть в нехватке дерева, в бедности семьи умершего: в чем-в чем, а в дереве нехватки в Сибири не бывало даже и для самых нищих. Это явно был такой обряд, и обряд откровенно языческий. Покойника клали, обворачивая в несколько слоев бересты, без гроба. А рядом с ним клали вещи, которые археологи называют «сопроводительным инвентарем», потому что эти вещи должны были сопровождать покойника в другой мир. В другой, но с примерно такими же законами, как и в нашем,
