Сибирская жуть-3

полковник отнял у Славика керосин и пообещал в другой раз вылить ему керосин в задницу. Славик плюнул на полковника, укусил его за палец и пнул, угодив под колено. На вопли Славика прибежали уже обе бабушки — орал он попросту чудовищно, и на этот раз причины были: полковник вооружился пучком крапивы (причем его руки-клешни не нуждались ни в какой защите; так прямо голой рукой он сграбастал крапиву, этот полковник). И этим пучком полковник с большой экспрессией охаживал по голому заду Славика, зажав его между колен.
Дико вопящие бабушки отняли еще более дико вопящего Славика, и весь оставшийся вечер стонущее дитя лежало на животе, а бабушки меняли примочки на его заду. Впрочем, врач не дал справки об избиении ребенка — никаких следов не было, что тут поделать. А чудовище-полковник сказал, что Славика нужно держать на весу за одну ногу, а второй рукой пороть, пока Славик не исправится и не станет похож на любого нормального мальчишку. С полковником я тоже как-то общался и, поздравив его с победой над Славиком, уточнил — пороть там надо целую семью, начав по старшинству именно с бабушек: это будет самым справедливым. Полковник, в целом соглашась, высказал свое мнение о том, чего именно не хватает бабушкам, помимо здоровенной порки, и какие изъяны в их личной жизни необходимо ликвидировать, потому что эти изъяны и довели их до жизни такой…
Вот этот самый семилетний Славка, очень противный, избалованный мальчишка, и погнался за нашей знакомой — за кошкой. Погнался просто потому, что кошка прошла себе по дачной уличке, между участками, и Славик захотел с ней поиграть. Не один человек видел, как важно шествовала кошка и как мчался Славик, размахивая пластмассовым игрушечным ведерком. По собственным словам Славика, он не хотел сделать ничего плохого — только хотел надеть это ведерко на голову кошке и проверить, поместится она в ведерке или нет. Справедливости ради: для Славика это и в самом деле куда как скромные планы.
О дальнейшем известно немного… в смысле, достоверного немного: что Славик, забежав в березовую рощицу за кошкой, тут же вылетел оттуда с диким ревом и кинулся спасаться к бабушкам. Самое внимательное изучение не подтвердило, что взбесившаяся кошка рвала Славика когтями и зубами и вообще покушалась на его молодую жизнь и драгоценное здоровье. Никто и пальцем не прикоснулся к Славику, и тем не менее он пребывал в совершеннейшей панике и уверял, что у него болит живот, кишечник и, кажется, еще болят и уши…
Ни один из бесчисленных врачей, которым показывали Славика, не был в состоянии найти у него решительно никакого не то чтобы заболевания, даже малейшего отклонения от нормы. Разумеется, бабушки негодовали на врачей и рассматривали их как чудовищ, забывших клятву Гиппократа и презревших всякие человеческие чувства. Если анализ не давал никаких оснований для беспокойства, делался только один вывод — что надо изучить что-то другое… И вскоре Славик превратился в самого изученного мальчишку во всем Красноярском крае, а может быть, и во всей Российской Федерации. Ничего не находилось, никакие заболевания не угрожали «бедному мальчику», а он тем не менее киснул и чахнул уже несколько дней. Как нетрудно догадаться, чего никак не изучали у Славика, так это состояние его психики и нервную систему: обе бабушки приходили в неистовство при одном только намеке на такую необходимость, считали личным оскорблением любое упоминание о пользе такого исследования.
Но на прием к невропатологу Славик все же угодил — под предлогом чисто формальной консультации. А невропатолог оказалась женщиной неглупой и побеседовала со Славиком довольно обстоятельно. Славик же на этот раз оказался необычайно мил и вежлив — бабушки напугали бедного мальчика до полусмерти, и теперь он очень не хотел плохих отношений с теми, от кого зависело его выздоровление… А невропатолог оказалась женщиной внимательной и не пропустила мимо ушей ни слова «кошка», ни места происшествия. И то ли она уже слыхала что-то про эту кошку, то ли действовала чисто профессионально, раскапывая первопричину… Не знаю, потому что не знаком с этой дамой, хотя ее фамилию мне и называли.
Стоило Славику проникнуться доверием к врачу (или женщина немного владеет гипнозом, я не выяснил) и он начать рассказывать, что же произошло в этой роще, сразу многое стало понятным. Раньше-то Славик и бабушкам, и всем врачам плаксиво орал, что в роще не произошло совершенно ничего и что кошки он там не догнал. А теперь выяснилось, что кошку-то он догнал, и даже без особого труда, потому что кошка не думала от него убегать, шла себе и шла, не ускоряя шага. А когда Славик ее настиг и уже приноровился надеть на голову ведро, тут у кошки из глаз вышли «какие-то лучики», и в животе у Славика стало