В романе удивительным образом переплетаются вымысел и реальность — по тундре бродят мамонты, кочуют и охотятся зверолюди, раздаются выстрелы и совершаются ужасные находки — причудливый мир, в котором истина где-то рядом.Книга доктора философских наук и известного писателя А.Буровского написана на материалах из историко-археологического и энтографического опыта автора.
Авторы: Буровский Андрей Михайлович
– Уааа! – страшно изумился, чуть не упал в костер самец.
Мише стало смешно – самец заметил, что он выбрал самку, продемонстрировал свой новый ранг. И проверил, намерен ли Миша знать свое место? А Миша подтвердил, что собирается.
В этот вечер произошли события, после которых Миша твердо понял, что, чтобы быть уголовником, нужно родиться с особым устройством психики. А человек, который не родился, никогда не превзойдет родившегося. Дело в том, что Миша занимался Машей, главным самцом, наблюдениями за стадом и думать забыл про топор. Уголовник бы никогда не забыл, а вот он, что поделать, не принял опасности во внимание, то было очень неразумно, вне сомнения.
Потому что за спиной опять хромал Акулов, не в силах распрямиться и свести вместе ноги, не смел подойти к костру. И если бы Маша не уставилась на что-то за его спиной и Миша бы не оглянулся, Акулов смог бы подойти вплотную и наверняка зарубил бы его. Позже, думая об этом, он стал считать, что Маша отреагировала на выражение лица Акулова. В конце концов, что такое топор и чем он опасен, Маша и понятия не имела.
Миша мог бы, наверное, отнять у Вовки топор, но он сделал все проще и без риска, он перекатился в сторону, почти под ноги главного самца, и отбежал. Со перекошенным лицом, почти с рыданием, Акулов бросил топор наземь. Так и стоял, глядя на Мишу в упор. У Будкина не было зла, разве что на себя, что сделал несусветную глупость. Убить его? Он бы мог, и стадо вряд ли возмутилось бы. Но убивать, тем паче убивать вот этого, всего в синяках, с разорванным, кровящим анусом? Миша чувствовал, что не сможет прикончить ничтожного. Пес с ним…
Совсем иначе мыслил молодой самец. Его пидор что-то сделал не так, нанес ущерб самцу близкого ранга. Какой ущерб, еще не ясно, но вот самцу пришлось вовсю спасаться! И это требовало вмешательства. Разумеется, убивать Акулова он и не подумал, тут нет слов. Но самец поймал Вовку, со зловещим «уаа-аррр…» некоторое время таскал за собой, не зная толком, что делать. И наконец положил трепещущего Акулова поперек колен и начал методично шлепать могучими ладонями по измученному заду пидораса. Акулов взвыл дурным голосом, пытался закрываться руками, вызывая новые приступы восторга у зверолюдей.
Стадо опять веселилось, кроме Миши. Маша ржала вместе со всеми, в ее пасти жутко отсвечивали клыки. Постепенно, впрочем, Маша притихла, потому что поглядывала на Мишу, старалась копировать его поведение.
Ложась спать, в этот вечер Миша принял меры предосторожности. Можно, конечно, было бы и уйти со спальником подальше, но уж очень не хотелось показывать Акулову, что он его боится. Миша решил использовать сторожа, заманив Машу в свой спальник. Тем более, что в этом не было для Маши никакого человеческого смысла.
Но Маша в спальник не пошла, отказываясь самым решительным образом. Миша засовывал в спальник ее руки и ноги, показывая, как тепло. Похлопывал возле себя с самыми лучезарными улыбками, сворачивался в самые привлекательные позы. Истощив терпение, просто потащил Машу к себе, но чтобы совершить насилие над этим существом, требовался не крепкий, тренированный парень, а горилла или лучше всего слон. Маша была сильнее его раза в четыре и если не хотела идти, значит не хотела, оставаясь наверху с жалобным выражением глаз и с таким же жалобным попискиванием.
Впрочем, Маша и не уходила. В сумерках арктической полуночи мохнатое существо сидело здесь же, на спальнике, пряло ушами. Получается, что сторожило. И спала Маша здесь же, почти на спальнике, и в странной позе, вниз животом, на локтях и коленях, попа кверху. Но Миша убедился, что спала она очень чутко, постоянно просьшаясь, поднимая голову и осматриваясь. А уши и во сне все время шевелились, описывая чуть ли не полные круги. Подойти к Маше незаметно не смог бы не только что Вовка Акулов, но даже и полярный волк.
И следующий день был такой же, только теперь Миша везде ходил вместе с Машей, а ночью она опять пристроилась на его спальнике. Он с вечера наготовил еды, чтобы позавтракать пусть холодным, но жареным и вкусным, не тратя консервов и хлеба.
Трудно сказать, как реагировали бы Красножопов и Крагов, узнай они – в двухстах метрах ниже, под ними, отделенный пеленою туч, по снегу идет Миша Будкин? Во всяком случае, сесть там они все равно бы не могли.
Самолет гэбульников ушел на запад… именно туда и гнало тучи. На востоке пелена кончалась только километрах в двухстах, это было известно. Самолет все больше забирал на юг, и все большее расстояние отделяло самолет от Миши.
Но и там, где в другую погоду открылся бы им берег
