В романе удивительным образом переплетаются вымысел и реальность — по тундре бродят мамонты, кочуют и охотятся зверолюди, раздаются выстрелы и совершаются ужасные находки — причудливый мир, в котором истина где-то рядом.Книга доктора философских наук и известного писателя А.Буровского написана на материалах из историко-археологического и энтографического опыта автора.
Авторы: Буровский Андрей Михайлович
отличаются от рабов?
Эбису хмыкали, прятали глаза, пожимали плечами. Тоекуда понял, что нащупал какую-то неизвестную до сих пор больную точку в их психике.
Осмотр лагеря был короток – слишком уж все было ясно. Тем более, Тоекуда читал и «Архипелаг ГУЛАГ», и прочую литературу. Только одно вызвало у него вопросы – странное сооружение из лиственничных бревен высотой примерно в метр с небольшим, шириной в метр и длиной в два. Бревна в перекрытии плотно не смыкались, оставляя щели сантиметров по пятнадцать.
Разбойнички пожимали плечами, хмыкали. Даже всеведущий Миша не смог ничего объяснить. Выручил Валька, которого Тоекуда считал больше пригодным к лесоповалу и тасканию тяжестей.
– А это, понимаете… ну, наказание такое. Сажают туда человека, а холод – понятно какой. Или, скажем, летом комары. Опять же холод и мошка, если осень.
– Откуда ты знаешь про это, Валя?
– Дед рассказывал. Он в те годы лагеря прошел, все видел.
Хотелось отойти подальше от этого тяжелого места. Так и мерещился скорчившийся, умирающий человек в этом полугробу из ошкуренных лиственничных бревен.
За оградой мерзкого места все было точно такое же – лиственницы на фоне синего неба, мягкая салатная хвоя, коричневые стволики, ягель, местами пробивалась и трава.
Сели на том месте, где несколькими часами раньше Антон намеревался жарить гуся.
– А вот что мне непонятно, Миша… Ну вот, были эти лагеря. У нас ведь тоже много чего было, вплоть до лагерей, где ставили медицинские опыты на людях. Но у нас прах этих вот людей… жертв, их прах давным-давно перезахоронен. У вас, по-моему, до сих пор говорить о сталинских лагерях считается чем-то почти неприличным. А останки жертв попросту валяются в тайге и в тундре. Почему? Ведь политический строй сменился?
– Наверное, просто трудно кого-то перезахоронить. Представляете себе масштабы?! Тут же миллионы скелетов… Да еще на огромной территории. Да еще расходы…
– Если провести операцию умело и задействовать организации, которые практически без дела, – ту же армию, гарнизоны, тогда, наверное, стоимость будет не такая большая.
– К тому же документов нет. Документы сознательно уничтожались. Вот хотя бы эти… Кто здесь лежит, про них очень трудно узнать – кто они, откуда, как звали… Тогда – какой смысл?
– Нет, я не согласен с вами, Миша… Допустим, трудно захоронить людей на их родине, но можно же просто положить их в землю по-человечески? Я в России в последние приезды вижу просто всплеск религиозности, ну так хотя бы отпеть их, этих несчастных!
– А смысл? Они и так лежат…
– Сейчас лежат, как животные, как падаль. Я спрашиваю, что мешает положить их в землю, как людей? Как граждан своей страны?
– По-моему, перед страной стоят такие проблемы, что это просто неактуально. Не этим надо заниматься.
– А кто-нибудь спрашивал у людей, чем сейчас надо заниматься? Я что-то не слышал.
Миша выразительно пожал плечами.
– А давайте спросим остальных? Переведите им! Почему, по их мнению, до сих пор не перезахоронены останки жертв концентрационных лагерей?
И опять положение спас Валентин:
– А что изменилось-то?! У власти те же самые… те, кто лагеря и строил.
– Но ведь политический строй изменился? Даже страны новые появились – вместо Советского Союза – Украина, Российская Федерация…
– Эх, господин хороший… Я вам про Фому, вы мне про Ерему. Я же не про строй говорю, я про людей говорю. Люди-то у власти кто? Те же люди у власти. У кого дед лагеря строил, у кого – дядя, у кого еще кто-то. Вот господин Ельцин – вроде демократ демократом. А кто в Екатеринбурге дом купца Ипатьева взорвал? А Ельцин и взорвал, когда секретарем обкома был. Не сам, конечно… А почему взорвал? Потому что ЦК приказал, а он взял под козырек да и выполнил. Так и эти…
– Но ведь в Германии иначе! И у нас в Японии – иначе!
– Так там и люди другие пришли. Не те, кто лагеря строил, вот и все.
– Миша, вам не кажется, что Валентин все объяснил, и сделал это очень хорошо?
– Гм…
– И вы можете спорить, если хотите, но я вижу четкую связь между тем, что говорит Валентин, и поведением Антона или того хитрого летчика возле сломанного самолета. Это психология рабов.
– Я же вам объясняю – избегайте слова «раб»! Лучше уж тогда слово «зек», заключенный… При слове «раб» все будут возражать против всего, что вы скажете, независимо от всего остального.
– Миша, вы возражаете против слова «раб» или против того, что психологию современных русских людей сформировала лагерная система?
– Про психологию… не знаю. Не моего ума это дело. А про слово «раб» – это точно.
– Понятно… – И Ямиками завершил этот разговор
