В романе удивительным образом переплетаются вымысел и реальность — по тундре бродят мамонты, кочуют и охотятся зверолюди, раздаются выстрелы и совершаются ужасные находки — причудливый мир, в котором истина где-то рядом.Книга доктора философских наук и известного писателя А.Буровского написана на материалах из историко-археологического и энтографического опыта автора.
Авторы: Буровский Андрей Михайлович
под открытым небом уже не будет доставлять такого удовольствия, пока же насекомых не так много, чтобы в первую очередь спасаться, и можно было посидеть у костра. Это был второй спокойный вечер за всю эту экспедицию, когда можно было вот так сойтись, спокойно посидеть не в экстремальных условиях, поговорить друг с другом не о деле.
Андрей спорил с Игорем про устройство хобота мамонта, Сергей с Женей слушали историю про то, как Михалыч участвовал в раскопках где-то на Волге. Алексей старался слушать и про хобот, и про погребения в песчаных откосах.
Этим прозрачным, тихим вечером звуки разносились далеко, Исвиркет звенел, словно протекал под стенами избушки, а Алеше даже показалось, что он слышит какое-то бормотание, кроме звуков реки.
– Ух ты!
Этим не очень членораздельным воплем Алеша обратил внимание на каких-то незнакомцев, появившихся с низовьев Исвиркета. Ажиотаж вышел нешуточный. Игорь задумчиво говорил что-то про третью силу, Михалыч благодушно прикидывал, что за пришельцы могли бы залететь в эти окаянные места, а парни просто очень веселились.
Сергей веселился спокойно, а Алеша экспансивно завопил и стал приплясывать, как дикий.
Там, в полутора километрах, блеснули линзы бинокля: их тоже рассматривали, эти незнакомцы.
– Э-ге-гей, люди! – истошно вопил Андрей, приплясывая. Так, что наверняка даже этим пришельцам и то должно было быть слышно.
Игорь явственно видел, как один из шедших вскидывает карабин. «Не может быть!» – подумалось по-глупому.
Мелькнула вспышка, звук выстрела долетел много позже. Идущие переговаривались, один из них скинул рюкзак, встал на колено и стал целиться. Тут возникла уже настоящая паника, и, как всегда при панике, возникли дикая неразбериха и суета.
– Живо в зимовье! – орал всем Михалыч, размахивая руками.
Наверное, он пытался показать этими взмахами, как быстро надо прятаться.
– Чего ж они, не видят, что ли… – обижался Алеша.
Мысль о том, что его хотят убить, была непонятна мальчику с его доброй, семейной философией. Откуда было знать Мише, как подействовало на Саньку Ермолова зрелище Михалыча, сидящего у зимовья и довольно ухмылявшегося в пространство?
– К оружию! – вопил Андронов, оставаясь при этом на стадии чистой теории, руками махал и кулаки сжимал, но за оружием так и не пошел.
Женя помчался, хотел принести карабин, но притащил зачем-то дробовик и теперь не знал, что с ним делать.
Только Сергей исполнил призыв шефа и высовывался теперь из двери да Андрей выполнил собственный маневр: встал с карабином за угол зимовья, наблюдая за идущими.
В стену зимовья ударило так, что отдалось по всему строению, загудело. Полетели щепки – темные сверху, светлые из середины бревна. Меньше шума, разумеется, не стало.
Наконец-то народ сообразил: убивать собираются совершенно всерьез, и никаких сомнений быть не может. Люди судорожно кинулись спасаться, и каждый действовал по-своему, в соответствии со своей натурой. Алеша и Женя кинулись внутрь, чуть не сбив с ног заоравшего Сергея.
Андрей приладился стрелять в ответ и орал, чтобы ему не мешали, ушли бы с линии огня.
Игорь Андронов на секунду замер, тупо хлопая глазами, словно ошалев от этого зрелища, потом кинулся в зимовье. Куча мала на пороге ему страшно мешала, и он просто разбросал сгрудившихся и высунулся уже с карабином.
Еще одна пуля ударила в стену, теперь почти возле самой двери, и отколола длинную щепу.
– Шеф, да уйдите вы к черту!
Тот и правда мешал – он оказался единственным, кто еще стоял на линии огня. Михалыч затравленно обернулся, сунулся туда-сюда, явно не зная, что делать, задержался на мгновение, хищно вцепился в котелок, полный зайчатины с кашей, и утащил его с собой в зимовье.
Грянули выстрелы Андрея с Игорем, и тут же загрохотали пули о зимовье. Ко всеобщему удивлению, нападавшие тут же плюхнулись прямо в грязь тундры. Это было тем более странно, что все убедились только что, как трудно попасть в человека на таком расстоянии.
Михалыч горестно стонал, припав к биноклю. Все они были тут как тут, все они сейчас ползали по тундре, прилаживая карабины: Санька Ермолов, явно за главного, Витька Ленькин, Ленька, двое Санек с разными фамилиями… Почти вся королевская рать! Не было только Акулова, и Михалыч удивился, обычно Чижиков его-то и оставлял за главного. Не было и еще одного, молодого, имени которого Михалыч был не в силах вспомнить.
И было горькое недоумение, ну что они попадали на тундру?! Чего палят с расстояния в километр, из такой невыгодной позиции?! Михалыч, разумеется, не знал, что их пребывание в зимовье было для «юных чижиков» величайшей неожиданностью.
