В романе удивительным образом переплетаются вымысел и реальность — по тундре бродят мамонты, кочуют и охотятся зверолюди, раздаются выстрелы и совершаются ужасные находки — причудливый мир, в котором истина где-то рядом.Книга доктора философских наук и известного писателя А.Буровского написана на материалах из историко-археологического и энтографического опыта автора.
Авторы: Буровский Андрей Михайлович
его речей мадам Карлинову. Странным был для него сам облик университета – все эти юноши, а больше девушки в не очень чистых коридорах, лекции, звонки, собрания кафедры…
– Где тут искусствоведы?
– Вон в той аудитории, у них лекция кончается.
– Девушки, где мне искать товарища Карлинову?
– В тринадцать ноль пять.
Но что это такое, это тринадцать ноль пять?! Наверное, это что-то такое, что все университетские понимают сразу?! Но он-то этого не понимает…
– Это вы про время, да? – от напряжения скривился Простатитов.
А оказалось, это номер комнаты… Нет, и этим он не мог заняться.
И вот теперь он крепко спал, в новой стране, с новым именем. Спал в своей последней обители, чтобы жить на последние деньги, а рядом с ним сопела его последняя ставка и его последняя надежда.
А Галине Тимофеевне не спалось. Тихо-тихо, чтобы не будить мужа, она встала с постели. Накинула халат, вышла из комнаты, неся с собой в руках туфли. Женщина прошла анфиладой комнат, здесь любили строить комнаты смежные, а не чтобы дверь из коридора. Прошла прихожую – большой холл, в американском духе. Тоже необставленный, только заваленный привезенной мебелью. Из холла дверь вела прямо на крыльцо, без веранды. Веранда была с другой стороны дома и выходила прямо в сад, но женщине было неприятно идти по этим гулким темным комнатам одной.
Здесь, в южном полушарии, царила осень. Ступив с крыльца на кирпичи дорожки, Галина Тимофеевна тут же обула туфли: все-таки было прохладно, примерно как у нас в сентябре. Звезды, созвездия заполнили все небо, почти без туч. Все совершенно незнакомые. Тихо шагая по дорожке, Галина Тимофеевна жмурилась на эти созвездия. Когда-то маленькая девочка шагала под другими звездами, совсем другого полушария. Трудно поверить, что этот ребенок, гулявший с папой за ручку, и была она… Вот эта самая она… А было это под Иркутском? Или уже под Карском?
– Смотри, доченька, звездочка падает! – тогда сказали ей.
И она впервые стала смотреть на небо, на эти странные миры, чужие солнца. И много раз поднимала к ним голову, все думая, что пора бы всем этим заняться – созвездиями, звездами, их местом на небосклоне. А время, ну конечно, не настало. Она училась, работала, бегала на вечеринки, занималась общественной работой, целовалась с парнями, готовила обеды, рожала детей… Для чего? Вместе с юностью из ее жизни ушло и звездное небо, и постепенно она забыла и то немногое, что успела о нем узнать.
А потом она надеялась, что еще будет когда-нибудь время… И тогда она перечитает всего Пушкина, выучит польский язык, изучит звезды и созвездия. И вот теперь это время настало. Она может потратить много времени, чтобы изучить это чужое небо. Вот сейчас и выяснится – действительно хотела она, ждала она… или только хотела хотеть? Или смысл был в том, чтобы обманывать себя и ждать того, что и не должно наступить? Она не знала.
«Бойтесь своих желаний, они сбываются», – невольно усмехнулась женщина.
Налетал теплый ночной ветер, и чужие, незнакомые деревья шумели вокруг, и тоже очень незнакомо. К деревьям придется привыкать. И к птице с таким скрипучим, незнакомым голосом… Нельзя сказать, что с неприятным голосом, но с очень, с очень незнакомым.
Галина Тимофеевна остановилась у речки, куда привела ее тропка. Вода в речке еле двигалась, отражая деревья и звезды. Здесь ветер пролетал порывами, не сильно, и трепал только кроны деревьев. На дереве что-то говорила птица, а внизу кто-то тихо пищал. Галина Тимофеевна склонилась над цветком, откуда вроде бы шел писк. Маленькая черно-красная бабочка с мясистым оранжевым тельцем ползла по лепесткам цветка, тельце бабочки сокращалось, и она явственно попискивала.
Галина Тимофеевна невольно разулыбалась незнакомым птицам, деревьям, насекомым. Все здесь было незнакомым, чужим, но потому и страшно интересным. И теперь можно все это посмотреть! Например, посмотреть на кондора, как он описывает круги в дымном небе над Кордильерами. Мелькнула картинка из детской книжки, из Жюля Верна – кондор уносит в когтях…
Наверное, здесь нет кондоров, в смысле, их нет тут, в плоской, везде одинаковой пампе. Там, где стоит их эстансия. Тут красиво и удобно жить, но тут везде только равнина. А кондоры водятся, где горы. Кордильеры – это где-то тысяча, полторы тысячи километров на запад. Но ведь она может и проехать эти километры! Здесь везде отличные дороги и прекрасные, дешевые машины. Через неделю, две, когда все немного устроится… Взять машину, и через два дня она будет уже в Кордильерах. А здесь, наверное, есть и туристские маршруты? И которые с комфортом, и для любителей палаток и костров? Надо будет узнать, потому что надо же освоить эту чужую, незнакомую
